Повелитель демонов ночи

ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КЛАССИЧЕСКОЙ ВЬЕТНАМСКОЙ НОВЕЛЛЫ

От того времени, когда королевский сановник Ли Те Сюйен составил «Собрание чудес и таинств земли Виет», до появления сборника, откуда взята новелла о демонах ночи, завершающая книгу, прошло двести лет.

Двести лет — много это или мало для развития литературы или отдельного ее жанра? Иногда очень много, например, для Европы нового времени, а иногда — в средине века, бурные событиями, так сказать, количественного характера, но медленными в своем качественном продвижении, два века не столь уж заметны в истории литературы. Во Вьетнаме этих двухсот лет (начало XIV — начало XVI вв.) оказалось достаточно, чтобы там сформировался жанр литературной новеллы

[2]

[Заметим, что еще в XIII в. была создана книга «Повествование о высшем воздаянии», в которой, видимо, были собраны рассказы об удивительных событиях, обработанные в буддийском духе. Однако книга эта давно потеряна, и сказать о ней что-либо определенное трудно. Пользуясь случаем, автор послесловия приносит глубокую благодарность Д. Деопику, Н. Никулину, М. Ткачеву за дружескую помощь советами и замечаниями.]

.

Вернемся мысленно к прочитанным переводам из четырех сборников старинной вьетнамской прозы и посмотрим, как и из каких источников возникает то, что принято сейчас называть новеллой (в ее вьетнамском варианте).

Книга открывается рассказом «Высокородные и победоносные воительницы Чынг», и первая же строка рассказа возвращает нас к исторической хронике. Это естественно, — ведь во Вьетнаме, как и в странах Дальнего Востока, связанных с Вьетнамом в средние века единством письменной, иероглифической традиции, летопись, историческая хроника предшествуют формированию жанра новеллы. В данном случае вся первая часть повествования, то есть рассказ о самих сестрах Чынг, словно перенесена Ли Те Сюйеном прямо из летописи, вторая — явление новой для Вьетнама прозы, она как бы дополняет летопись.

Ли Те Сюйен — не летописец, но многие его рассказы отталкиваются от хроники или иных исторических сочинении. В первом рассказе — это «История Позднеханьской династии» китайца Фань Е (398—445), в другом — собственно вьетнамская хроника До Тхиена, в третьем — историко-географические описания северной области Зиао-тяу. Это было необходимо Ли Те Сюйену для придания рассказам внешней достоверности. Ведь его читатель, образованный вьетнамец XIV века, знал до этого лишь прозу историческую, повествующую главным образом о деяниях реально существовавших государей, а не о чудесных явлениях духов людям во сне, и воспринимал его книгу как новый исторический труд.

В течение ряда веков после Ли Те Сюйена «Собрание чудес и таинств земли Виет» и его продолжения и подражания воспринимались именно как дополнительные исторические материалы, нечто вроде неофициальной истории. Историки охотно включают повествования о чудесах из сборника Ли То Сюйена в свои труды. Так поступил, к примеру, Нго Ши Лиен (XV в.), создатель «Свода исторических записей о великой земле Виет». Аналогичный процесс происходил и в Корее, где такие же сборники рассказов имели значение «яса», то есть «неофициальной истории».

К сожалению, ранние вьетнамские летописи в большинстве своем утеряны или же подверглись поздней переработке. Известно, например, что, кроме династийных историй, которые писались по образцу соседних стран, во Вьетнаме начиная с XI века большое распространение получили и хроники семейные. Король Ли Тхай То, правивший в начале XI века, создал свои знаменитые «Нефритовые анналы» — родословную дома Ли. Крупные владетели мгновенно подхватили эту традицию, в каждом феодальном доме стали писать свою родословную.

Постепенно летопись становится все более занимательной. В нее включаются повествовательные отрывки, стихи. Чем ближе к XIV веку, тем больше чисто литературных эпизодов попадает в описания царствований королей. В следующем, XV столетии детальность описаний и исторической прозе все увеличивается.

Летописи создавались во Вьетнаме обычно учеными-конфуцианцами, которые, следуя завету Конфуция, предпочитали не говорить о чудесах и потусторонних силах. Как сановник, ведавший королевскими архивами, конфуцианцем, несомненно, был и Ли Те Сюйен. Известно, что он восхвалял полководца XI века Ли Тхыонг Киета, который боролся с поклонением всяческой «чертовщине» и приказал превращать храмы, в которых приносились жертвы злым духам, в храмы в честь героев и добрых духов. В этом приказе уже была известная двойственность, ибо сам Конфуций «не желал говорить» ни о добрых, ни о злых потусторонних силах.

Двойственность эта заметна и у Ли Те Сюйена. Самое «интересное» для него — именно чудеса, явления духов, их отношения с людьми. Их помощь людям. Помощь, столь нужная Вьетнамскому королевству в конце XIII века, когда с севера на него надвигались полчища монголов.

В предисловии к «Собранию чудес и таинств земли Виет» Ли Те Сюйен писал: «В стране нашей с древности и по сей день стоит великое множество храмов, духам которых поклонялись люди, однако же среди духов было мало тех, кто имел бы заслуги в спасении отчизны и в помощи народу».

Думается, именно в поднятии и утверждении национального духа видел Ли Те Сюйен смысл своих рассказов. В основе его труда лежит желание упорядочить пантеон духов и возвеличить тех, чей образ мог помочь в нелегкой борьбе с захватчиками. История сестер Чынг, мужественно сражавшихся с китайским полководцем Су Дином в I веке до н. э., еще творящих чудеса после смерти, была для этого весьма кстати.

Важны были и другие герои, помогавшие народу и жившие в его памяти, такие, как братья Хонг и Кат («Великий князь, гонитель врагов…»), как Ле Фунг Хиеу, начальствующий королевским войском, словом, все без исключения герои Ли Те Сюйена, в честь которых в средневековом Вьетнаме воздвигали многочисленные храмы, духам которых короли разных династий в трудные для государства дни жаловали один пышный титул за другим. Более того, рассматривая героев первого сборника — почитаемых людьми покровителей судеб, мы с некоторым удивлением обнаруживаем, что далеко не все они — герои национальные. Тем не менее и Ми Е, жена погибшего короля Тямпы (государства, существовавшего на территории современного Южного Вьетнама с IV по XV в. и павшего под ударами вьетнамских войск), и китайская принцесса из рода Чжао были равно окружены ореолом почитания, и в их честь существовали храмы.