Страница 13 из 35
Он высыпал молотые жареные семена прямо в горячую грушевую основу.
Я машинально посмотрела на Брину.
Она стояла неподвижно.
Значит, тоже увидела.
Нет.
Не может быть.
Одел профессионал.
Он должен понимать, что происходит со вкусом.
Возможно, использует другой сорт семян.
Возможно, другой способ подготовки.
Я заставила себя продолжить работу.
Через несколько минут запах дошел до моего стола.
Груша.
Патока.
Жареные семена.
И тот самый сухой, чуть терпкий оттенок, который появлялся в ранней версии прежней Мавены.
Я знала его по нашим тренировкам.
Мы специально повторяли старые варианты, чтобы я поняла ход ее работы.
Одел только что сделал ту же ошибку.
Не похожую.
Ту же.
Я едва не пересолила собственную основу, потому что слишком долго смотрела в его сторону.
Пришлось заново проверить вкус и вернуться к своей работе.
До конца оставалось больше часа.
Ничего еще не доказано.
Может быть, он тоже пришел к такому решению самостоятельно.
Может быть, потом исправит.
Исправил.
Через семь минут Одел снял часть смеси, охладил ее и добавил свежую порцию семян уже после.
Точно так же поступила прежняя Мавена в следующей версии.
Я вспомнила строку из архивного описания:
«После нескольких испытаний принято решение изменить порядок соединения фруктовой основы и семенной смеси для устранения излишней горечи».
Он не просто знал конечный результат.
Он воспроизводил путь.
Тот самый путь, который был записан в тетради.
Я продолжала работать, но теперь наблюдала за ним краем глаза.
Одел сделал теплую часть десерта безупречно.
Холодная получилась немного тяжеловатой.
Моя холодная часть была лучше, зато теплую я передержала примерно на минуту и потеряла часть свежего аромата груши.
Результат получился близким.
Комиссия пробовала долго.
Один из судей вернулся к тарелке Одела дважды.
Потом задал вопрос:
— Господин Марвен, почему вы вначале соединили семенную смесь с горячей фруктовой основой, а затем изменили способ?
Я перестала складывать инструменты.
Одел ответил спокойно:
— Хотел проверить, не даст ли более высокая температура насыщенный ореховый оттенок.
— И?
— Получилась лишняя терпкость.
— Поэтому вы разделили процессы?
— Да.
Судья сделал пометку.
Я смотрела на Одела.
Он произнес почти то же объяснение, которое можно было восстановить из записей прежней Мавены.
Слишком близко.
Председатель перешел к моей работе.
— Госпожа Вальд, вы изначально разделили ингредиенты. Почему?
— Потому что уже знала, что горячая грушевая основа вытягивает из семян неприятную горечь.
Одел повернул голову.
Я посмотрела прямо на него.
— Откуда знали? — спросил судья.
Вот тут нельзя было ошибиться.
Если я скажу о тетради сейчас, Одел поймет, что у меня есть.
Если промолчу, потеряю возможность зафиксировать важный момент перед комиссией.
— Из предыдущих опытов.
— Ваших?
Я сделала небольшую паузу.
— Тех, что проводились при разработке этой коллекции.
Председатель поднял взгляд от листа.
Одел оставался совершенно спокоен.
Но теперь он смотрел только на меня.
Комиссия закончила оценку через пятнадцать минут.
Третий Стол достался мне тремя голосами против двух.
Счет стал два к одному.
На этот раз я почти не услышала реакцию зрителей.
Все мысли были о семенах.
После объявления Одел подошел первым.
— Хорошая работа.
— Ваша тоже.
— Судьи сегодня оценили риск.
— Возможно.
Он помолчал.
— Вы быстро вспоминаете.
Не «учитесь».
Не «разбираетесь».
Вспоминаете.
Я почувствовала, как внутри все собирается в одну точку.
— Что именно?
— Технологию.
— Я занималась этой коллекцией.
— Конечно.
Он улыбнулся вежливо.
— Именно это мы и выясняем.
— Тогда зачем спрашивать?
— Любопытство.
Одел ушел.
Брина подошла сразу после него.
— Вы видели?
— Да.
— Он сделал точно так же.
— Знаю.
— Это было в старых записях.
— Знаю.
Она снизила голос:
— Но в заявке, которую вы собирались подавать сначала, этого уже не было.
Я повернулась к ней.
— Что?
— Вы исправили третью работу раньше остальных. Горечь убрали окончательно. В финальном варианте семена вообще не соприкасались с горячей основой.
Вот теперь стало действительно интересно.
— Вы уверены?
— Я помогала вам с этой работой.
— А Марвен сегодня начал со старого способа.
— Да.
Я быстро собрала вещи.
— Едем на кухню.
— Сейчас?
— Сейчас.
— А Керран?
Я посмотрела в сторону зрителей.
Он уже шел к нам.
— Придется немного подождать.
Керран остановился рядом.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— У тебя такой вид, будто ты проиграла.
— Я кое-что заметила.
Он перевел взгляд на Брину.
— Что?
Я уже собиралась сказать, что это касается только конкурса, но остановилась.
Керран присутствовал при всех трех испытаниях.
Он видел работу Одела.
И, самое главное, знал прежнюю Мавену восемь лет.
Возможно, именно сейчас его память окажется полезнее моей.
— Вы помните коробки, которые я приносила домой?
— Некоторые.
— Среди них было что-нибудь с грушей и жареными семенами?
Керран задумался.
— Возможно.
— Мне нужен не «возможно».
Он не раздражился.
Наоборот, сосредоточился.
— Была небольшая коробка примерно месяц назад. Ты поставила ее в моем кабинете.
— Что внутри?
— Два маленьких пирога. Или что-то похожее.
— Вы попробовали?
Пауза сказала достаточно.
— Один.
— И?
Керран поморщился.
— Горчило.
Я посмотрела на Брину.
Она тихо сказала:
— Вот.
Керран переводил взгляд с нее на меня.
— Объясните.
Я вынула из сумки копию страницы, которую делала для работы.
— Это ранняя версия третьего десерта. В ней прежняя... в ней семена соединялись с горячей грушевой основой. Получалась горечь.
Керран прочитал пометку.
— Я помню этот вкус.