Страница 46 из 58
Глава 19. Императорский бал
Если бы кто-то сказал мне полгода назад, что я, Эльза из нижнего города, буду стоять посреди императорской спальни, пока четыре фрейлины суетятся вокруг меня, пытаясь затянуть шнуровку на платье стоимостью с небольшой особняк, я бы рассмеялась этому безумцу в лицо. И, возможно, украла бы у него кошелёк, пока он не опомнился.
Но сейчас это была моя новая, пугающая, сводящая с ума реальность.
— Ещё немного, леди Эльза, — пискнула одна из девушек, до крови закусив губу от усердия. — Его величество лично выбирал эту ткань...
Я бросила взгляд на своё отражение в огромном, в полный рост, зеркале в золочёной раме. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Женщина с высокой, сложной причёской, из которой выбивались несколько нарочито небрежных пепельных локонов. С обнажёнными плечами и шеей, на которой, словно капля замёрзшего пламени, покоилось ожерелье с единственным кроваво-красным рубином. Платье, которое выбрал для меня Ричард, было не просто нарядом. Это было заявление.
Тёмно-синий, почти чёрный шёлк, усыпанный тысячами крошечных серебряных блёсток, создавал иллюзию настоящего ночного неба. Оно облегало фигуру так плотно, что я с трудом могла дышать, но при этом выглядело не вульгарно, а по-королевски властно.
Сегодня был императорский осенний бал. И мой официальный дебют в статусе... кого? Я сама не знала. Двор шептался, что я — новая фаворитка, кто-то считал меня ведьмой, приворожившей императора. Третьи видели во мне хитрую политическую пешку. Но никто, кроме нас двоих, не знал правды: сегодня я была не просто украшением Ледяного Дракона. Я была приманкой.
В дверь деликатно постучали. Фрейлины мгновенно испарились, словно их сдуло ветром.
В комнату вошёл Ричард.
Моё дыхание застряло в горле. Он был в парадном чёрном мундире, расшитом серебром. Высокий воротник подчёркивал его хищный профиль. На груди тускло поблёскивали ордена. Он был похож на тёмного бога войны, сошедшего с древней фрески.
Он замер в дверном проёме, и его янтарные глаза медленно, с почти физически ощутимым весом, прошлись по моей фигуре. В нашей ментальной связи полыхнул такой обжигающий, тяжёлый импульс восхищения, что у меня подогнулись колени.
«Выглядишь опасно, ведьма»,
— его мысленный голос был хриплым и глубоким, как бархат.
«Вы тоже не похожи на мальчика из церковного хора, ваше величество»,
— мысленно парировала я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Он подошёл ближе, его сапоги бесшумно ступали по ковру. В его руках была небольшая бархатная коробочка.
— Повернись, — тихо скомандовал он.
Я послушно повернулась к нему спиной, глядя на нас в зеркало. Его огромное, тёмное отражение нависло над моим. Ричард открыл коробку. Внутри, на чёрном шёлке, лежала тонкая серебряная цепочка с крошечным кулоном в виде дракона, свернувшегося в кольцо.
Он застегнул цепочку на моём запястье. Металл был холодным, но в тот момент, когда замок щёлкнул, я почувствовала, как по моей руке пробегает тёплая магическая волна.
— Защитный амулет, — пояснил он вслух, его губы оказались так близко от моего уха, что я покрылась мурашками. — Настроен на твою ауру. Если кто-то попытается ударить по тебе проклятием, он сгорит.
«Но от яда и клинка он не спасёт,
— добавил он мысленно. —
Поэтому держись рядом и слушай. Слушай каждого, кто подойдёт к тебе».
Я кивнула, глядя в его отражение.
— Я готова.
Большой тронный зал был похож на растревоженный улей, полный жужжащих, одетых в парчу и бриллианты ос. Огромные хрустальные люстры заливали пространство золотым светом, оркестр играл бравурный вальс.
Когда мейстер объявил наш выход, всё стихло. Сотни голов повернулись в нашу сторону. Я чувствовала их взгляды, как физические уколы. Зависть, любопытство, ненависть, похоть. Этот коктейль чужих эмоций был таким густым, что мне стало трудно дышать. Я инстинктивно вцепилась в руку Ричарда, которую он предложил мне на вершине лестницы.
Его пальцы мгновенно сжались, даря уверенность.
«Дыши, Эльза,
— его голос в моей голове был спокойным и твёрдым, как скала. —
Они смотрят не на тебя. Они смотрят на женщину императора. Подними голову и покажи им, что тебе плевать на их мнение».
Я выпрямила спину и мы начали спускаться. Я чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к чёрному бархату, выставленной на всеобщее обозрение.
План был прост и дьявольски опасен. Ричард должен был «отпустить» меня в толпу. Дать мне возможность пообщаться с самыми влиятельными фигурами империи — главами древних родов, иностранными послами, высшими чинами армии. Я должна была очаровывать, флиртовать, слушать их лесть и комплименты, а сама, под прикрытием светской болтовни, сканировать их разум на предмет той самой гнилой, смертоносной мысли, которую я поймала на прошлом приёме.
Ричард подвёл меня к группе аристократов, вежливо кивнул, а затем, оставив меня на растерзание старого, слюнявого герцога де Бриссака, отошёл к колонне, делая вид, что беседует с капитаном гвардии. Но я знала, что он не сводит с меня глаз.
— Леди Эльза! Какое счастье видеть вас в добром здравии! — проскрипел герцог, пытаясь поцеловать мою руку, но целясь куда-то в район локтя. Его мысли были липкими и грязными, как патока. Он думал о том, как бы затащить новую фаворитку к себе в постель. Я едва сдержала тошноту.
«Чист,
— послала я короткий сигнал Ричарду. —
Просто озабоченный старый козёл».
Я вежливо высвободила руку и переключилась на посла Иллирии — хитрого, похожего на лиса мужчину, который тут же попытался выведать у меня, какое настроение у императора по поводу новых торговых пошлин. Его мысли были похожи на сложную шахматную партию — ходы, контрходы, ловушки, но ни капли ненависти.
Я переходила от одной группы к другой. Улыбалась, кивала, вставляла ничего не значащие фразы, а сама работала на пределе своих возможностей. Моя магия, усиленная аурой Ричарда, превратилась в тончайший, чувствительный радар, но постоянное сканирование толпы выматывало. Голоса и эмоции сотен людей сливались в гул, от которого начинала болеть голова.
Я мельком взглянула на Ричарда. Он стоял у колонны, держа в руках бокал с вином, и его лицо было непроницаемо, но в нашей связи я почувствовала волну глухого, скрежещущего раздражения.
«Этот щенок из рода Валериев уже пять минут пожирает тебя глазами,
— его мысленный голос был похож на рычание. —
Если он подойдёт ближе, я сломаю ему ноги».