Страница 44 из 58
Три дня.
Три дня она держала ментальную оборону. Её базальтовая стена стояла нерушимо, отсекая все попытки Ричарда пробиться к ней. Она была горда собой. Она доказала ему, что не является просто игрушкой или «объектом» для сброса напряжения.
Но цена этой гордости оказалась невыносимой.
Ей было так же плохо, как и ему, хотя она никогда бы в этом не призналась даже самой себе. Пустота в голове, к которой она так стремилась, теперь сводила её с ума. Она скучала по его ворчанию, по его фоновой, тяжёлой, но такой надёжной магии. Скучала по тому чувству абсолютной безопасности, которое он дарил ей, просто находясь рядом.
Она безумно скучала по Ричарду.
В дверь постучали. Это был не вежливый стук служанки или осторожный лорда Каэлена. Это был удар такой силы, что дубовые створки жалобно затрещали в петлях.
Эльза вздрогнула, выронив книгу на пол.
Дверь распахнулась настежь, ударившись о каменную стену с пушечным грохотом. Гвардейцы, стоящие в коридоре, даже не попытались преградить путь вошедшему — они просто расступились, вжавшись в стены, побелевшие от ужаса.
На пороге стоял Ричард.
Он выглядел так, словно только что вернулся из преисподней. Его волосы были спутаны и покрыты инеем. Кожаный камзол промёрз до состояния деревянного панциря. Лицо осунулось, глаза запали, а под ними залегли чёрные тени. Он тяжело дышал, сжимая и разжимая покрытые синяками кулаки.
Эльза медленно, не веря своим глазам, поднялась с кресла.
— Вы... — её голос дрогнул. — Что вы здесь делаете? Вы же на границе...
Ричард не ответил. Он шагнул в комнату, захлопнув за собой дверь пинком тяжёлого сапога, отрезая их от внешнего мира.
Он шёл к ней так, словно она была единственным источником тепла в ледяной пустыне. Его взгляд, прикованный к её лицу, был пугающе, отчаянно голодным.
— Убери её, — прохрипел он, останавливаясь в двух шагах от неё. Его голос ломался.
Эльза инстинктивно отступила назад, упираясь спиной в каминную решётку. — Кого? О чём вы...
— Стену! — почти прорычал он, и в этом рыке было столько боли, что Эльза вздрогнула. Он схватился руками за голову, словно она раскалывалась на части. — Убери эту проклятую стену, Эльза. Я не могу. Я больше не могу. Впусти меня.
Эльза смотрела на него, и её сердце, скованное обидой и гордостью, начало стремительно таять. Великий император, Ледяной Дракон, стоял перед ней в промёрзшей броне, бросив армию накануне сражения, умоляя девчонку из нижнего города впустить его в свою голову.
— Вы оставили мне записку, — тихо, упрямо сказала она, сжимая кулаки, пытаясь удержать остатки своей защиты. — Вы использовали меня, а утром просто ушли. Как будто я...
— Я испугался! — его крик ударил по стенам комнаты, заставив пламя в камине вспыхнуть ярче.
Эльза замерла. Испугался? Ричард Жестокий?!
Он опустил руки и сделал последний шаг, оказываясь вплотную к ней. Его дыхание, всё ещё отдающее морозом, обдало её лицо.
— Я испугался того, что ты со мной сделала, — голос Ричарда упал до хриплого, отчаянного шёпота. Его глаза лихорадочно блестели. — Я прожил всю жизнь, контролируя всё вокруг. Государство, армию, свои эмоции... Я знал, что привязанность — это слабость, а потом появилась ты. Ты влезла в мою голову и разрушила мои правила, ты заставила меня сойти с ума. А в ту ночь... в ту ночь ты забрала мою душу. Я проснулся утром и понял, что если с тобой что-то случится — я не просто умру от магического отката. Я сдохну от горя.
Эльза перестала дышать. Её широко распахнутые глаза смотрели на императора, пытаясь осознать масштаб того, что он только что признал.
— Я подумал, что если уйду, если вернусь на войну, то всё станет как прежде, — продолжил Ричард, его пальцы неуверенно, дрожа, коснулись её щеки. — Но там, на границе, эта тишина в моей голове... она начала убивать меня. Физически, Эльза. Я готов сжечь этот дворец, я готов отдать земли варварам, лишь бы снова услышать твои проклятые частушки.
Слеза, горячая и солёная, скатилась по щеке Эльзы, обжигая кожу. Вся её злость, вся обида, из которых она строила свою базальтовую стену, рассыпались в прах.
Она закрыла глаза и мысленно, одним усилием воли, снесла свой ментальный щит.
Канал связи распахнулся.
Ричард судорожно выдохнул, словно утопающий, которому наконец-то дали сделать глоток воздуха. Его магия, изголодавшаяся, пульсирующая, хлынула навстречу её дару. Они столкнулись не с яростью, а с таким отчаянным, всепоглощающим облегчением, что оба едва не рухнули на пол.
Ричард сгрёб её в охапку. Его руки, всё ещё холодные от мороза, впились в её спину, прижимая её к себе так крепко, словно хотел вплавить её в своё тело.
— Моя... — зашептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Только моя. Прости меня. Слышишь? Прости этого идиота.
Эльза обняла его в ответ, обвивая руками его широкие плечи, чувствуя холод его промёрзшей кожи сквозь рубашку. Она плакала, не скрывая слёз, и смеялась одновременно.
— Ты бросил армию, — всхлипывая, пробормотала она ему в шею.
— К чёрту армию, — хрипло отозвался он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в её заплаканные глаза. — К чёрту политику, к чёрту правила.
Он наклонился и поцеловал её.
Это был поцелуй абсолютного, безоговорочного признания и сдачи всех бастионов. Он целовал её так нежно, так бережно, словно она была величайшим сокровищем во всех девяти провинциях.
Связь между ними пела, наполняя комнату золотистым, тёплым светом. Они пили эмоции друг друга, наслаждаясь каждым оттенком: его преданностью, её прощением, их общей, сумасшедшей любовью, которая родилась из сбоя бракованного хрустального шара.
Когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга, Ричард всё ещё прижимал её к себе, словно боясь, что она снова исчезнет.
— Я люблю тебя, Эльза, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнёс император. Слово, которое он никогда никому не говорил, прозвучало в тишине комнаты, как клятва.
Эльза улыбнулась сквозь слёзы.
— Я тоже люблю тебя, мой повелитель, — прошептала она, лукаво сверкнув глазами. — Но если ты ещё раз оставишь мне такую записку... я начну транслировать тебе в мозг брачные танцы гоблинов. Круглосуточно.
Ричард рассмеялся. Громко, искренне, откидывая голову назад. Это был первый раз, когда Эльза слышала его настоящий смех, и этот звук заставил её сердце петь.
Он подхватил её на руки, заставляя взвизгнуть, и понёс к кровати.