Страница 6 из 68
Глава 2. Тот, кто помнит
От неожиданности я едва не выпустила клинок. Пальцы удержали рукоять скорее по привычке, чем по моей воле, а золотые знаки под тёмным металлом ответили слабой вспышкой, предупреждая, что ритуал уже начался.
Сайлас продолжал смотреть на меня, словно вокруг не было ни толпы, ни стражи, ни Мерода на белой трибуне. Улыбка исчезла с его лица, оставив сосредоточенное ожидание.
— Сначала скажи, как пережить церемонию, — произнесла я, почти не разжимая губ.
Гектор Лоран находился в двух шагах слева. Он мог не расслышать слов, однако заметил, что я заговорила с осуждённым. Командир повернул голову, и пальцы на рукояти его меча напряглись.
— Хранительница? — спросил он.
— Последнее слово, — ответила я достаточно громко, чтобы услышали ближайшие стражники.
Люди решили, что Рута Фальк проявила великодушие перед неизбежной смертью врага города. Даже Мерод не остановил церемонию. Он лишь откинулся на спинку кресла и слегка приподнял подбородок, наблюдая за нами из-под золотого навеса.
Сайлас опустил взгляд на клинок.
— Когда третий знак дойдёт до острия, ритуал потянет ваши руки вниз, — сказал он. — Не сопротивляйтесь движению целиком. Поверните лезвие плашмя и ударьте по правому звену у кольца.
Я посмотрела на цепь, которая сходилась к вбитому в помост креплению. Все звенья казались одинаковыми, но справа от колена Сайласа одно было повёрнуто ребром. На его внутренней стороне мерцала тонкая чёрная черта.
— В прошлый раз клинок не позволил мне изменить удар.
— В прошлый раз вы пытались отвести его от меня. Сегодня направьте туда, куда ритуал и без того ведёт оружие, а в последний миг измените только угол.
— И что произойдёт?
— Площадь увидит мою смерть.
— А я?
— Если не ошибётесь, увидите кое-что другое.
Он говорил спокойно, но я уже знала цену этому спокойствию. За ним стояли смерти, которые он помнил во всех подробностях. Семь раз свет поглощал его на моих глазах. Возможно, это число было намного больше, и тогда его выдержка переставала казаться человеческой.
Мерод поднял руку. По площади прокатился звон, исходивший от золотых пластин на башнях.
— Жители Аурема! — голос правителя разошёлся между фасадами. — Сегодня мы вновь подтверждаем верность договору, который защищает наш город от тьмы.
— Ты помнишь все свои смерти? — спросила я.
Сайлас чуть повёл плечом, и цепь у его шеи вспыхнула.
— Достаточно, чтобы перестать их считать.
— Почему я начала помнить только семь рассветов назад?
— Не знаю. До этого в ваших глазах была Рута Фальк.
— А теперь?
— Теперь вы задаёте вопросы, которых она никогда не задавала.
Ответ задел сильнее, чем я ожидала. Я жила в чужом теле, носила чужое имя и не знала, где заканчивалась Агата, когда клинок заставлял мышцы повиноваться. Сайлас оказался первым, кто различил нас без объяснений. Он сделал это не из доброты и не из доверия, но само узнавание прорвало одиночество, окружавшее меня с первого рассвета.
— За убийство королевы Эстеры, — начал Мерод знакомую часть приговора, — за попытку разрушить защиту Аурема, за измену мирному договору и гибель семнадцати хранителей…
Сайлас посмотрел на трибуну. В его лице появилась твёрдость, которой не было в коротком разговоре со мной.
— Если мы выберемся, ты расскажешь, почему приговор лжёт, — сказала я.
— Если мы выберемся, я расскажу, какую часть лжи вы готовы услышать.
— Неплохое начало для союза.
— Я не предлагал доверия. Только общую цель.
— Какую?
— Дожить до вечера вне ролей палача и приговорённого.
Первый знак загорелся у гарды. Свет проник под перчатки и охватил запястья. Я почувствовала знакомое давление, пока ещё слабое.
— После удара не отпускайте клинок, — продолжил Сайлас. — Что бы ни увидели, держитесь за рукоять.
— Почему?
— Потому что помост откроется.
Я успела перевести взгляд на чёрные плиты под ногами.
— Это можно было сказать раньше.
— Вы могли отказаться.
— Я всё ещё могу.
— Тогда через несколько часов город погибнет, а завтра мы снова окажемся здесь. Разница лишь в том, что Мерод начнёт следить за вами внимательнее.
Мерод не отрывал от меня глаз, а чёрный камень на его кольце поблёскивал при каждом движении руки.
Второй знак вспыхнул, откликнувшись на голос толпы. Люди выкрикивали имя Руты и требовали смерти дракону. Юна стояла за спиной Гектора с церемониальным платом. Она снова ничего не помнила, но смотрела на меня с беспокойством. Возможно, дрожь моих рук была заметна даже с её места.
— Как ты создашь иллюзию в цепях? — спросила я.
— Цепи удерживают моё тело. Воображение они пока не подчинили.
— Если обман раскроется, нас окружат прежде, чем откроется помост.
— Поэтому вам придётся сыграть убедительно.
— Я семь раз видела твою смерть. Думаю, изображать потрясение не понадобится.
На мгновение его взгляд смягчился.
— Тогда на этот раз смотрите не на свет. Смотрите на меня.
Третий знак двинулся по лезвию. Руки налились тяжестью, плечи потянуло вперёд. Мерод завершил приговор и поднялся с кресла.
— Рута Фальк, исполните долг хранительницы!
Крик толпы ударил в спину.
Я позволила клинку начать привычное движение. Мышцы подчинились золотому свету, однако теперь я не пыталась остановить всю силу ритуала. Сосредоточилась на кистях, на положении большого пальца, на едва заметном повороте рукояти.
Сайлас поднял голову. Бронзовые глаза удерживали мой взгляд, не позволяя увидеть толпу, трибуну и вспышку у острия.
— Сейчас, — сказал он.
Я повернула клинок.
Боль прошла от запястий к плечам, словно ритуал заметил нарушение и попытался вернуть лезвие в прежнее положение. Я стиснула рукоять обеими руками и направила удар туда, куда показал Сайлас.
Плашмя клинок коснулся правого звена.
Чёрная черта внутри металла раскрылась. Из неё вырвался золотой свет, а Сайлас одновременно вскинул связанные руки. На его коже проступили тёмные чешуйки, распространяясь от висков к шее. Воздух над помостом дрогнул.
Я увидела, как лезвие проходит через его грудь.
Увидела, как он выгибается от удара и исчезает в столбе золотого пламени.
Но мои руки чувствовали иное. Клинок ударил по цепи. Металл раскололся, а рукоять рвануло вниз вместе с правым краем помоста.
Толпа закричала от восторга.