Страница 89 из 90
— Повторится, — говорю я.
Король поворачивает голову.
— Вот как.
— Не в обителях, Ваше Величество. Обители вы закрыли. — Голос у меня выходит ровным. — Будет что-то другое.
— Почему?
— Потому что вы закрыли дома, — говорю я. — А не причину, по которой их наполняли.
Он молчит.
— Пока отец имеет право отдать дочь тому, кому она сказала «нет», — говорю я, — всегда найдётся место, куда её отвезут, чтобы она передумала. Хоть обитель. Хоть пансион. Хоть тётка в деревне с крепкими засовами.
Я замолкаю.
Я только что сказала королю, что его указ ничего не стоит, и до меня это доходит с опозданием. Король смотрит на меня очень долго. А потом берёт кубок и допивает.
— Хорошо, — говорит он.
— Хорошо?
— Хорошо, что вы это сказали. — Он ставит кубок. — Я соберу Совет через месяц. Новый. И там будет обсуждаться Уложение о сговоре.
Он идёт мимо меня и на ходу, не оборачиваясь, роняет:
— Вам придётся выступить, герцогиня. Приготовьтесь.
* * *
Ночью, уже в нашем доме, я выхожу на балкон. Столица внизу гудит. Где-то жгут костры, где-то поют. Ксаэн выходит следом и становится рядом.
Он молчит.
— Он собирает Совет, — говорю я. — Через месяц. Будут менять Уложение.
— Знаю. Он мне сказал.
— Мне придётся говорить.
— Знаю.
Я поворачиваю голову.
— И вы молчите?
Он смотрит на меня сверху вниз.
— А что я должен сказать? — говорит он. — Что мне страшно? Что я предпочёл бы увезти тебя в Аргалл, запереть ворота и никого не пускать?
Он усмехается краем рта.
— Так я это уже говорил. Четыре раза.
Он берёт мою руку — левую, ту, где через всю ладонь идёт след от раскалённого прута, — и подносит к губам.
— Иди и говори, — говорит он.