Страница 54 из 90
Глава 31. Дознание
Нас разнимают.
Не Вэйран — он стоит в стороне и смотрит. Нас разнимает священник, который лезет между нами, размахивая руками и повторяя одно и то же:
— Милорды, здесь храм! Милорды, здесь храм!
Ксаэн отпускает моё лицо. Он не отступает. Он просто перестаёт меня касаться, и я сразу чувствую, насколько в часовне холодно.
— Обряд не совершён, — говорит он. — Клятва не завершена. Она не жена ему.
— Она сказала «согласна», — говорит Вэйран.
— Она сказала «согласна», и боги ответили. — Ксаэн поворачивает голову. — Ты видел ответ.
Вэйран разводит руками.
— Я видел золото на женской шее. Что оно означает, решать не мне и не тебе.
Он обводит взглядом часовню.
— Королевское дознание, милорды. Я требую королевского дознания. И до его окончания, по закону, она остаётся здесь.
— Нет, — говорит Ксаэн.
— Да, — говорит Вэйран. — Приговор Совета никто не отменял. Она мне присуждена. Пока дознание не решит иначе, она под моей рукой, и ты, д'Аргалл, ступив за порог моего дома, будешь уже не гостем, а вором.
Лёд под ногами Ксаэна идёт трещинами.
Я вижу, как он считает.
Как он взвешивает: сколько тут людей, сколько успеет Вэйран, что будет, если он возьмёт меня и вылетит отсюда через крышу.
— Ксаэн, — говорю я.
Он не смотрит на меня.
— Ксаэн.
Он поворачивает голову.
— Он этого и хочет, — говорю я тихо. — Он хочет, чтобы вы меня украли. Тогда всё, что он наплёл про подделку, станет правдой в глазах двора.
Он молчит.
— Дознание, — говорю я. — Пусть будет дознание. Мне нечего скрывать.
* * *
Ольгерд приезжает через два дня. Он входит в даргенскую залу в том же сером плаще, с той же чернильницей на поясе, и на его лице такое выражение, будто его снова подняли из-за обеда.
— Милорд Вэйран. Ваша светлость. — Он кланяется обоим одинаково небрежно. — Девица Ливен.
— Леди Дарген, — поправляет Вэйран.
— Это мы и будем устанавливать, — говорит Ольгерд и садится за стол.
Он раскладывает бумаги. Пробует перо. Пододвигает свечу.
— Итак, — говорит он. — Метка Истинной. Дело редкое, но не первое: за последние сто лет королевское дознание проводилось четырежды. Три раза метку признавали подлинной. Один раз подделкой.
— Вот как, — говорит Вэйран.
— Не радуйтесь, милорд. — Ольгерд не поднимает головы. — Подделка была скверная. Женщину выжгли кислотой, а золото нанесли краской, и оно смылось на третий день. Она умерла от ран.
В зале становится тихо.
— Я перечислю признаки, — говорит Ольгерд. — Первое: истинная метка не смывается, не стирается и не сходит. Второе: она движется под кожей. Третье: она отвечает.
Он наконец поднимает глаза.
— Отвечает своей паре, — говорит он. — При приближении дракона, чья она, метка теплеет и светится. При удалении гаснет. Это самое надёжное.
Он обмакивает перо.
— С этого и начнём.
Мне велят сесть в кресло посреди зала. Слуги выносят все свечи, кроме одной. Ольгерд ставит её на стол так, чтобы свет падал на мою ключицу. Метка спит. Она теперь бледная, едва различимая: тонкий золотой узор под кожей, будто нарисованный изнутри.
— Ваша светлость, — говорит Ольгерд. — Выйдите, пожалуйста, за дверь. И встаньте в дальнем конце коридора.
Ксаэн выходит.
Дверь закрывается.
Ольгерд смотрит на мою ключицу. Проходит минута.
— Ничего, — говорит он и записывает.
— Он далеко? — спрашиваю я.
— Полсотни шагов. — Ольгерд поднимает голову. — Теперь я попрошу его подойти. Медленно. И буду смотреть.
Он стучит по столу.
Дверь открывается.
Я слышу его шаги.
Он идёт по коридору — не спеша, ровно, шаг за шагом, — и с каждым шагом у меня под кожей на ключице что-то шевелится.
Тепло.
Оно поднимается медленно, от груди к горлу, и я непроизвольно кладу туда ладонь.
— Уберите руку, — тихо говорит Ольгерд, не отрывая взгляда.
Я убираю.
Шаги ближе.
Метка начинает светиться. Сперва слабо, тускло, как уголёк под золой. Потом ярче.
Он входит в зал.
И золото у меня на ключице вспыхивает так, что на потолке пляшут отсветы.
Ольгерд молча пишет.
— Милорд Вэйран, — говорит он, не поднимая головы. — Теперь вы.
Вэйран усмехается и выходит.
Мы ждём.
Метка гаснет, как только Ксаэн отходит к стене, и снова становится тонкой золотой ниточкой.
Дверь открывается.
Вэйран входит — не спеша, точно так же, шаг за шагом. Он подходит к моему креслу и останавливается вплотную.
Метка молчит.
Он наклоняется — совсем близко, так, что я чувствую запах табака, — и берёт меня за подбородок.
Ничего.
Кожа у меня на ключице холодная, и золото под ней не шевелится вовсе.
— Уберите руку, милорд, — говорит Ольгерд.
Вэйран не убирает.
Он смотрит мне в глаза, и я вижу, как в его тёмных зрачках что-то дёргается.
— Милорд Вэйран, — повторяет Ольгерд.
Он отпускает.
— Записываю, — говорит Ольгерд. — При приближении герцога д'Аргалла метка отзывается и светится. При приближении лорда Вэйрана из Даргена не отзывается.
Он обмакивает перо.
— Далее. Проверка на стойкость.
Он подходит ко мне сам. Достаёт из сумки склянку, тряпицу и лоскут белого полотна.
— Простите, леди, — говорит он. — Будет неприятно.
Он смачивает тряпицу и трёт мне ключицу. Пахнет спиртом и чем-то едким. Кожа сразу начинает гореть. Он трёт долго, сильно, до красноты. Потом промокает полотном и подносит полотно к свече.
Полотно чистое.
— Ничего не сошло, — говорит он и записывает.
Потом он достаёт вторую склянку.
— Это щёлок, — говорит он. — Он снимает любую краску, любую хну, любую позолоту. Он снимет и кожу, если передержать. Вы позволите?
Я смотрю на его руки.
— Позволю.
Ольгерд смачивает вторую тряпицу. Он прикладывает её мне на ключицу, и я стискиваю зубы, потому что жжёт так, что темнеет в глазах. Он держит, считая про себя. Раз. Два. Три.
Отнимает.
Вытирает.
Метка сияет, как сияла.
— Подделка исключена, — говорит Ольгерд, вытирая руки. — Ни одна краска этого не выдержит.
Он садится за стол и долго пишет.
Мы молчим. Все трое.
Наконец он поднимает голову.
— Заключение, — говорит он. — Метка на ключице Виенны Ливен подлинна. Она есть Метка Истинной. Пара её — герцог Ксаэн д'Аргалл.
Он ставит подпись. Прикладывает печать.