Избранная для Легионера

Глава 57

Его слова повисли в воздухе. На мгновение воцарилась полная тишина. Я уставилась на Корвела, чувствуя, как мозг отчаянно пытается переварить услышанное. Наследник императора — на «Аквиле»? Среди нас? Я лихорадочно перебирала в памяти всех, кого знала. Офицеры, техники… Рифт? Лора? Мои мысли лихорадочно метались, упираясь в стену непонимания.

Зири была в ещё большем шоке. Её фиолетовые глаза расширились, а губы беззвучно зашевелились. Вся её уверенность дала трещину.

— Не может этого быть, — наконец выдохнула она, и голос дрогнул. — Брат мне сам сказал, что все мертвы.

Корвел медленно повернул к ней голову.

— Думаешь, я выдумываю? Мы вместе выбрались с ним, когда начался тот решающий бой — между теми, кто остался верен, и теми, кто перешёл на сторону узурпаторов. Меня попросила жена императора — проводить его к челноку, который был подготовлен на такой случай. Сама она с нами не пошла. Они бы не остановились, знай, что кто-то из семьи жив.

Я представила мальчика Корвела, ведущего за руку другого ребёнка — наследника престола — сквозь дым и крики дворцовых коридоров.

— Но если наследник выжил, вас должны были преследовать, — тихо сказала я. — Как тебе и ему удалось выжить и при этом одурачить всех?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, давно похороненное.

— С трудом, — коротко ответил он. — Мы выбрались. Император пал. А мы… Мы, дети, поклялись отомстить. И начали свою игру. Именно тогда я решил стать легионером. И стал им. Но одного высокого положения мало, чтобы нанести удар. А теперь… Теперь у меня есть оружие, которое твой брат сам вручил нам.

— Я уверена, что он это сделал не для этого! — вскрикнула Зири. — Он знает больше! Он не станет причиной гибели множества людей! Он всегда стремился к тому, чтобы решить всё без крови. Если он допустил, чтобы эта династия правила, значит, так и должно быть!

Корвел злобно посмотрел на неё. Вся сдержанность испарилась, обнажив старую, незаживающую рану.

— Никто не вправе принимать такие решения. Твой брат человек, а не бог.

— Я его видела, — осторожно вступила я, пытаясь остудить накаляющуюся атмосферу. — И он… не очень напоминает человека. Да и к тому же, Корвел, он ведь действительно многое знает. И управляет временем. Ты не можешь это оспорить после всего случившегося. И если он решил, что так нужно… может, так оно и есть?

Я старалась сказать это как можно мягче, но Корвел всё равно, хоть и без прежней ярости, меня прервал.

— Я знал императора и его семью. И не считаю, что они заслужили того, что с ними сделали. И ты, Зири, ответь. Был ли император тираном, убивал ли он людей просто для веселья, заставлял ли он голодать целые колонии, делал ли он хоть что-то, о чём говорил отец нынешнего императора, который захватил трон?

— Нет, — тихо признала она. — Но ты не понимаешь. Я не оправдываю убийц. Я говорю о последствиях, которые видны не сразу.

Она подняла на него взгляд, и в её фиолетовых глазах горел огонь.

— Представь, что ты — хирург. К тебе привозят двух пациентов. Первый — твой брат, и он серьёзно ранен, счёт идёт на минуты. Второй — незнакомый старик, которого ты никогда не видел. Его рана проста, рутинна, но если не прооперировать его сейчас, он умрёт от потери крови. У тебя есть время и ресурсы только на одну операцию. Кого выберешь?

Корвел молчал, его взгляд стал тяжёлым.

— Ответ очевиден.

— Конечно, учитывая, как любишь ты пользоваться логикой, — кивнула Зири. — Но вот что ты не знаешь. Этот старик единственный носитель редкого антидота от вируса, который через неделю вспыхнет на твоей родной планете и унесёт жизни миллионов людей, включая твою дочь и жену которые сейчас находятся там. Его кровь — ключ к спасению. А твой брат… твой брат просто будет жить, если ты выберешь его, или тоже во время пандемии умрёт.

Она смотрела на Корвела, не мигая.

— И вот теперь выбор. Спасаешь брата, которого любишь, обрекая на смерть миллионы невинных и собственную жену и дочь. Или спасаешь незнакомца, предавая брата, но косвенно даруя будущее целому миру и своей собственной семье. У тебя нет этих данных. Ты видишь только двух людей на операционном столе: родное лицо и чужое. Ты действуешь из лучших побуждений, из любви и долга. И именно это действие, самое человечное и понятное, становится причиной будущей катастрофы.

В воздухе повисла гнетущая тишина.

— Мой брат, — продолжила Зири уже шёпотом, — он не бог. Он не судит. Он просто… видит этого «старика». Он видит цепь событий, которая для нас невидима. Он видел, что добрый и справедливый император, которого ты знал, был тем самым «братом» в масштабах галактики. Его правление, его сущность, какой бы прекрасной она ни была, неминуемо вела к точке ветвления, к той самой «вспышке вируса». А жестокий узурпатор, чьё имя ты ненавидишь… Он в этой аналогии — «старик». Инструмент, ключ, болезненная, но необходимая прививка для цивилизации, чтобы она не умерла от лихорадки, которую сама же породила в недрах своей прежней, казалось бы, идеальной формы.

Она замолчала, давая Корвелу осознать тяжесть этой парадоксальной правды.

— Так что же выбрать, Корвел? Довериться своему сердцу, своей памяти, своей клятве и, возможно, погубить будущее? Или принять чудовищную, несправедливую правду о том, что иногда зло должно восторжествовать на время, чтобы предотвратить большее зло? И главное — как жить с этим выбором, если ты его сделаешь?

Корвел молчал. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он понимал безупречную, леденящую логику её слов. Стратег в нём видел расчёт, солдат — холодную целесообразность. Но мальчик, давший клятву в пламени дворцового пожара, не мог с этим смириться. Признать, что гибель тех, кого он любил и уважал, была «меньшим злом» — значило вырвать часть собственной души.

— Корвел… — начала я, видя, как он замыкается в себе. Мне нужно было вернуть его — того расчётливого, но живого человека, которого я знала. — Может, стоит остановиться? Ты всегда умел принимать тяжёлые решения, не поддаваясь эмоциям. Ты легионер. Ты защищаешь, а не губишь. Может, брат Зири просто дал нам выбор? Или хотел, чтобы мы спрятали эту шкатулку… или уничтожили её?

Корвел не отвечал. Он сидел, уставившись в одну точку. Он был похож на мощную машину, в которой заклинил главный механизм.