Избранная для Легионера

Глава 35

Сознание вернулось ко мне нехотя, пробиваясь сквозь густой туман и оглушительный звон в ушах. Первым, что я увидела, были два знакомых лица, склонившихся надо мной, — Рифт и Лора. Их черты были искажены масками тревоги и напряжения.

Увидев, что я пришла в себя, Рифт тяжело вздохнул, а Лора, мгновенно переключившись в профессиональный режим, приступила к осмотру. Её пальцы быстро и уверенно ощупывали мою голову, шею, проверяли подвижность конечностей.

— Всё в порядке? Где болит? Что чувствуешь? — её голос был ровным и деловым, но в глазах читалась неподдельная забота.

Я попыталась сесть, и мир на мгновение поплыл. Рифт мягко, но настойчиво помог мне приподняться. И тогда я наконец смогла осмотреться. И обомлела.

То, что несколько минут назад было величественным проспектом с белоснежными дворцами, теперь напоминало апокалипсис. Воздух был густым и едким, пах гарью, пылью и чем-то ещё, сладковато-металлическим — запахом смерти. Здание, на которое мне указала Лора, теперь представляло собой гигантские руины. От его монументального фасада остались лишь груды обломков, из-под которых тянулись к небу столбы чёрного дыма. Синее стекло, бывшее когда-то стенами, теперь лежало на мостовой миллионами осколков, сверкающих в пыльном воздухе, как слезы. Повсюду сновали люди, крики, сирены летающих карет скорой помощи сливались в оглушительный, хаотичный гул.

И тут мысль ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Корвел.

Он был там. В эпицентре этого ада.

И в тот же миг моё запястье пронзила знакомая, жгучая боль. Метка, которая до этого была просто холодным узором, словно ожила, превратившись в раскалённую иглу, вонзившуюся мне под кожу. Это была не просто физическая боль. Это было эхо. Эхо чужой агонии, чужого ужаса. Его ужаса.

Сердце сжалось в ледяной ком. Значит, он жив? Чувствует это? Или... или это сама метка сигнализирует о разрыве связи? О том, что его больше нет?

Слёзы выступили на глазах сами собой, тихие и горькие. Они текли по моим грязным щекам, не сопровождаемые рыданиями — не было на это сил. Просто молчаливое, леденящее душу отчаяние. Всё это время, все эти угрозы и игры, и вот — такой простой, жестокий и окончательный финал.

Лора, заметив мои слёзы, тут же подошла, обняв.

— Тихо, Катя, тихо, — зашептала она, и её голос, обычно такой строгий, сейчас был невероятно мягким. — Всё ещё неизвестно. Мы не знаем, что там случилось. Не накручивай себя.

— Но он же... он же там был, — выдохнула я, с трудом выговаривая слова.

Тут подошёл Рифт. Его лицо было серьёзным, а в глазах, обычно таких насмешливых, читалась суровая решимость.

— Она права. Ничего ещё неизвестно, — сказал он твёрдо. — Командир — крепкий орешек. Просто так его не возьмёшь. Мы уже связались с кораблём, поднимают группу для прочёсывания района и поисков. Нас самих отнесло взрывной волной, и медики оттащили нас сюда, подальше от завалов, это безопасное место. Сейчас главное — не паниковать.

Я посмотрела на него, пытаясь найти в его словах хоть крупицу надежды.

— Но он же тоже человек, — прошептала я, и это была не констатация факта, а мольба. Мольба о том, чтобы кто-то развеял мои худшие опасения.

Рифт на мгновение задумался, подбирая слова.

— Легионеры... да, они люди. Плоть и кровь. Но их возможности... — он сделал паузу, глядя в сторону дымящихся руин, — ...их возможности лежат за гранью того, что мы привыкли считать человеческим. Выжить там, где другие сгорят дотла, выстоять под тем, что других обратит в пыль... для них это не пустые слова. Это — работа. Поверь мне. У него есть шанс.

Его слова не убрали боль в запястье и не высушили слёзы. Но в них была крупица холодной, суровой логики. Капля надежды в море отчаяния. Я закрыла глаза, чувствуя, как Лора по-прежнему держит меня за плечо, и пыталась дышать, просто дышать, через боль и страх, цепляясь за эту хрупкую веру в то, что он жив.

— Я рад, что с вами всё хорошо, Екатерина, — произнёс Кай, и его голос, звучавший так, будто он встретил нас на светском рауте, врезался в сознание острее любого крика.

Обжигающая волна отчаяния, смешанная с леденящим страхом, отступила на мгновение, смытая новой, огненной волной ярости. Этот голос. Этот спокойный, вежливый и до смерти пугающий голос. Я бы предпочла услышать что угодно — рёв взрывов, скрежет металла, даже предсмертный хрип. Но только не его.

Я резко обернулась, вырываясь из объятий Лоры. Перед нами, словно возникшие из самого дыма и хаоса, стояли трое. Три легионера. Кай, с его вечной странной улыбкой. Элирия, её лазурное лицо было невозмутимо. И тот самый молчаливый гигант.

Эти слова, произнесённые среди руин, трупов и всеобщего хаоса, прозвучали как насмешка. Как плевок в душу. Всё, что было во мне — боль, страх, неизвестность о судьбе Корвела, — сконцентрировалось в один яростный ком.

Я, не помня себя от гнева, сделала рывок вперёд. Я была букашкой, пылинкой перед этими титанами, но мне было плевать. Логика отключилась, осталась только слепая, всепоглощающая ярость.

— Где Корвел?! — мой голос сорвался на визгливый крик, полный слёз и ненависти. Я смотрела прямо на Кая. — Ты же должен был быть с ним! Ты был на этих переговорах! Почему ты здесь, целый и невредимый, а его нет?! Или ты считаешь, что убийство легионера сойдёт тебе с рук?! Это ты всё подстроил?!

Кай смотрел на меня с театральным, наигранным удивлением, словно наблюдал за диковинным зверьком, внезапно заговорившим на человеческом языке.

Прежде чем я успела сделать ещё шаг, сильная рука схватила меня за капюшон куртки и резко оттянула назад, как непослушного щенка. Это был Рифт. Он встал передо мной, заслонив собой, его поза была неестественно собранной, а во взгляде, обычно полном озорства, бушевала буря.

Кай вздохнул, словно устав от нелепой сцены.

— Я, если честно, не понимаю, о чём ты там бормочешь, — произнёс он. — Думаю, в более комфортных условиях мы прекрасно сможем всё обговорить. Бон, — он кивнул гиганту, — будь добр, сопроводи девушку к нашему кораблю. На этой планете стало как-то тоскливо и некомфортно.

Массивная фигура Бона сдвинулась с места. Он не просто шёл — он надвигался, как гора, приходящая в движение. Его лицо не выражало ничего, кроме намерения выполнить приказ. Воздух вокруг него словно сгустился, пропитанный угрозой.