Страница 19 из 111
От неожиданности и такой пугающей близости у меня перехватило дух. Я уверена, что по моему лицу моментально расползлась краска, аж до кончиков ушей. Я отчаянно попыталась отступить, но его хватка была железной.
И в этот же миг я почувствовала это. Метка на моем запястье, та самая проклятая и загадочная, вдруг зажглась странным, знакомым зудом. Таким же горячим и навязчивым, как тогда, перед тем как я провалилась сквозь стену своего дома. Она словно ожила, напомнив о себе. Но как только Корвел разжал пальцы и я отпрыгнула от него на почтительное расстояние, зуд мгновенно стих, оставив после себя лишь смутную тревогу и воспоминание о том ощущении.
А вот жар в теле, поднявшийся от столкновения, никуда не делся. Я стояла перед ним, как ошпаренная, с пылающими щеками, бестолково сжимая в руках планшет и пытаясь привести в порядок дыхание и мысли.
Мозг, как всегда в стрессовых ситуациях, отключился и перезапустился в режим «неси ахинею».
— Ой! — выпалила я, широко раскрыв глаза и делая вид, что только что заметила его. — Капитан! А вы тут что делаете? Тоже на рынок? За провизией? А то я вот список составила, но, честно говоря, я не уверена, что половина из этого здесь вообще есть. Вот, например, «хлеб»… Вы знаете, что это? А то я описала Рифту, он сказал, что это похоже на строительную пену после ремонта шаттла, и это меня немного смутило. Или вот «мясо»… Надеюсь, оно здесь не шевелится и не пытается спросить, как пройти в библиотеку? А то у меня был один неприятный опыт с говорящим ростбифом в дешевой забегаловке… точнее, он не говорил, но так на меня смотрел, что я до сих пор ем только овощи! Ну, те, что не смотрят, конечно…
Я тараторила без передышки, жестикулируя планшетом и абсолютно не в силах остановить этот словесный поток. Корвел стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня своим непроницаемым взглядом. Он не перебивал, не улыбался, не хмурился. Он просто слушал. Привычно и молча. Казалось, он ждал, когда же этот ручеек бессмыслицы иссякнет сам собой.
Наконец я замолчала, переводя дух и чувствуя, как жар в щеках становится просто невыносимым.
Он выждал паузу, достаточную, чтобы убедиться, что я закончила, и затем его бархатный голос раздался спокойно и весомо.
— Сейчас мы с тобой сначала идём ко мне домой.
От этих слов у меня напрочь перехватило дыхание. Совсем. В горле застрял комок, а в голове, словно на повреждённой катушечной ленте, понеслись самые пошлые и нелепые предположения. «К нему? Домой? Сейчас? Зачем? Почему? Он что, действительно?..» Сердце принялось колотиться где-то в районе горла, сбивая и без того хромой ритм дыхания.
Он, словно читая мои кричащие мысли, продолжил с той же леденящей кровь невозмутимостью.
— Завтра нам нужно сходить в одно место и кое-что важное прояснить. И потому мне было бы значительно проще, если бы ты сегодня была при мне. Чтобы утром мне не пришлось тебя дожидаться где-нибудь в доках или, что вероятнее, организовывать поиски по всему Вердикт-Прайму.
Его логика была железной и абсолютно обезоруживающей. Вся романтика и дурацкие фантазии моментально испарились, уступив место холодному расчёту. Я была не желанной гостьей, а потенциальной проблемой, которую нужно было взять на короткий поводок, чтобы сэкономить время.
— Ну и, конечно, — он слегка склонил голову, и в его глазах вспыхнула хищная, опасная искра. Уголки его губ тронула едва заметная, но оттого не менее устрашающая улыбка. — Кто лучше меня за тобой приглядит?
Он сделал крошечную паузу, позволив мне прочувствовать весь вес его следующей фразы.
— Ведь от меня, — его бархатный голос прозвучал тише, но с убийственной уверенностью, — ещё никто не убегал.
Это не было хвастовством. Это была констатация факта. Простая, как гравитация, и неотвратимая, как закон всемирного тяготения. В этих словах не было угрозы — была лишь абсолютная, вселенская уверенность в том, что так оно и есть, и так оно и будет.