Иной путь хищника

Глава 29

Старая гнида шёл по базе так, словно бы вся база, а возможно, и весь остров, здесь стоит только для того, чтобы он мог по нему пройтись. Разодет он, конечно, был… Костюмчик сидел на нём, как на новом русском: рукава закатаны, а на руках были массивные браслеты, которые покрывали предплечья полностью, до локтя. Цвет у них был характерный — явный адамант. А из браслетов торчали когти — примерно такие же, как у Логана, только чуть подлиннее и изящней, что ли. Аристократ, е**чий.

— О, Джимми, — протянул этот старый пёс, — ты всё ещё ходишь на двух ногах? А я думал, ты давно вернулся к корням: на деревьях лазишь, бананы собираешь. Ты же так и не развился дальше обезьяны.

Он сделал паузу, будто давая словам осесть в воздухе.

— Единственное, что у тебя вроде как неплохо получается, — это дети. Может, я зря убивал твоих баб? Может, тебя, наоборот, надо закрыть в питомник, чтобы ты делал мне внучков? А то у меня коллекция, знаешь ли, пока не полная.

Он говорил это всё, не сбавляя шага, шёл потихоньку, грациозно, и остановился, не дойдя до них метров пятнадцати. На его лице стала хорошо видна его улыбочка — широкая, недобрая и какая‑то равнодушно‑наигранная. Неприятная лыба.

Джеймс не ответил ему. Вообще было сейчас сложно отвечать. Было видно, что его ярость душит: мышцы вздулись под кожей, плечи напряглись, глаза навыкате, бешеные. Явно его зверь вот‑вот сорвётся с цепи.

Он пытался что‑то говорить низким, вибрирующим, рычащим голосом, но было сложно понять что. Всё, что Кай услышал, было: «Ты… ты…»

В итоге Логан, резко, словно кто‑то щёлкнул переключателем, рванул вперёд.

Первый удар — как кувалда: прямой и тяжёлый. И, увы, такой же предсказуемый. Ромулус даже не стал отступать — просто чуть повернул корпус. Когти звякнули о когти, высекая искры. Первый размен прошёл жёстко, без лишних движений: Логан вложился злобно, яростно, а Ромулус просто принял его и спокойно обошёл, как ветер.

— Джеймс, ну же! Удиви меня чем‑то новым.

Ещё удар — снизу, с разворота. Тоже как‑то по‑деревенски. Похоже, ярость совсем мозг отключила.

Было видно, что Логан метил по рёбрам. Ромулус тоже заметил, ушёл в сторону. Когти чиркнули воздух — бесполезно. И тут же контратака: резко, молниеносно. Когти Ромулуса отчеркнули по груди — брызнула кровь, и тут же начала останавливаться, а раны стали стягиваться.

Кай не утерпел. Шаг вперёд. Из сжатых кулаков вышло по паре когтей. Он хотел броситься на помощь, но понимал, что нужно выждать правильный момент. Он напружинился, приготовился — и тут же в голове почувствовал какую‑то муть, будто кто‑то попытался с ним говорить прямо в голове.

«Что за нахер? У меня что, шиза прогрессирует?»

Ещё пара секунд — и он понял, что давление растёт. Он стал чувствовать, как будто чьи‑то пальцы пытаются поковыряться у него в голове, шарят по углам, словно что‑то ищут. Телепатия.

«А ты полон сюрпризов, дедушка».

Он закрыл этот момент легко: раз кочегарил шан‑даньтянь и закрыл мысли с помощью ци наглухо.

Ромулус никак это не прокомментировал, но было видно по скривившейся роже, что какой‑то откат он словил.

ЛОГАН

Мир для Логана потерял краски. Боковое зрение исчезло. Единственный, кого его взгляд сейчас улавливал, — это Ромулус, существо, ставшее врагом всей его жизни. Сейчас он не помнил, как тренировался, как учился искусству меча и как превращал своё собственное тело в оружие изнурительными тренировками. Для него сейчас не было всех этих людских наук — было только два зверя: он и тот другой, которому он хотел разорвать глотку. И он всячески пытался вцепиться во врага. Удары неслись один за другим, когти так и мелькали. Враг, словно издеваясь, то убегал от всех атак, то уклонялся, то блокировал, а то и наносил удары в ответ. Больно, но терпимо.

После очередного размена Ромулус резко сместился в сторону — к Каю. Логан почувствовал неладное, рванул следом, но опоздал. На долю секунды опоздал. Он видел, как когти старого ублюдка вошли в шею сына — чисто, точно, как гильотина. Голова Кая отделилась от тела и покатилась в сторону Логана. А следом за головой упало и тело, из шеи которого фонтаном била кровь, заливая всё вокруг. Земля пропиталась ею.

Голова остановилась, и Джеймс увидел глаза сына — открытые и ещё живые, точнее, не успевшие умереть. В них мелькнуло что‑то — удивление? Да, обычное детское: он просто не верил, что это могло произойти с ним по‑настоящему. А потом глаза потухли.

Для Логана же словно весь мир замер. Вокруг кто‑то что‑то кричал, мелькали лучи прожекторов, какие‑то выстрелы — всё это стало далёким, нереальным, как будто кто‑то просто выключил громкость. Всё, что он видел, — это тело сына и кровь, много крови.

В этот момент он словно почувствовал, как внутри лопнули цепи, которые удерживали то немногое, что в нём было от человека. Он перестал ощущать себя как Джеймса. На месте его личности была теперь пустота. И это пустое пространство сейчас заполнял зверь — но не тот, которого он сдерживал годами, а что‑то другое, у чего не было даже намёка на разум: только ярость и злоба.

Он не стал кричать или рычать — просто бросился вперёд на тварь, которая только что убила его сына. Первый удар — сразу набегу, сверху вниз, забивая руками, с вложением всей массы тела, всей злости, которая и была его топливом. Когти вошли в плечо Ромулуса, прошли насквозь и вышли из спины. Кости захрустели, расходясь, мясо разошлось, выпустив фонтаны крови. Ромулус зашипел: ему было больно — впервые за весь бой. Он выглядел удивлённым, дёрнулся, попытался отступить, но Логан не пустил. Он повёл когти дальше вниз — от плеча к груди, разрубая плоть, как обёртку. Рёбра раскрылись, обнажили кости, кровь хлынула рекой.

Ромулус отшатнулся, вырываясь. Логан настиг снова: удар в лицо — с головы хрустнул хрящ, брызги крови полетели во все стороны. Мощно — коленом в живот, и Ромулуса от удара сложило пополам. Когтями вдогонку, снизу, — вспарывает живот, и кишки вываливаются грязным, мокрым канатом.