Иной путь хищника

Глава 21

Остров Хонсю, Японские Альпы, одна из древнейших баз «Руки», Зал совета — не каменнаякомнатушка. Этот зал когда-то они задумывали как статусное место. Место где они собирались править человеческими судьбами. Пол из отборного Хиноки (Японский Кипарис) — а поверх татами с темной шелковой окантовкой и золотой нитью искусно вплетенную в узор. Стены покрывала тяжёлая штукатурка темно серого в «массе» цвета, с добавлениями антрацитовых вкраплений и золотой пудры. И Слайдовые панели (фусума) по боковым стенам — массивные, на рамах из тёмного хиноки, покрытые чёрным лаком уруси. Поверх лака — роспись в технике маки-э: золотом по чёрному фону нанесены силуэты — то ли демоны, то ли тени воинов. Роспись видна только под определённым углом, как будто прячется. Сверху Кессонный потолок (гёдан-тендзё) из тёмного хиноки — геометрические квадратные кассеты, каждая окантована планками с тончайшей резьбой. Внутри кассет — тёмно-красный лак с золотыми вкраплениями, что создаёт эффект кровавого мерцания сверху. В центре потолка — бронзовое кольцо с подвешенными цепями, на которых держатся не факелы, а тяжёлые каменные светильники-тора (японские каменные фонари, переосмысленные как подвесные). Свет — тёплый, приглушённый, от масляных ламп тени ложатся чётко и глубоко.

А в центре как олицетворение их власти: Пять мест вокруг центрального камня, расположенных не по кругу, а в форме раскрытой ладони: четыре — по бокам и сзади, одно — впереди, чуть выше остальных. Каждое место — низкое кресло без спинки из чернёного железного дерева, покрытое лаком. Сиденье — тёмный шёлк тёмно-бордового цвета, простёганный. Перед каждым — невысокий столик-поднос из эбенового дерева с железными ножками. На подносе — каменная чаша для сакэ и железный стакан с гербом ордена. У мест старших — Мураками и Александры — спинки всё же есть: в виде вертикальных панелей с резьбой (дракон и птица соответственно), чуть наклонённых вперёд, как бы «нависающих» над сидящим.

Мураками не сидел на своем месте, он стоял у стены. Тело ещё не слушалось, и сидеть было хуже — затекало, ныло, напоминало, что еще три дня назад оно было размазано по камню. Кенджи — стоял у алтаря-камня, в центре и докладывал. Коротко, точно, как механизм — без эмоций.

— Субстанция начала впитываться нормально. Структура ритуала была стабильна. Но в какой-то момент потоки энергии вышли из-под контроля. У младших адептов начало выкачивать жизненную силу — не ритуальной структурой, а чем-то другим. Я предполагаю что это был сам Дакен, его собственная природа, начала работать как воронка. И возмо…

— То есть, — перебил Сованде, «палец», отвечающий за оперативную работу, — мальчишка сам выкачал наших людей?

— Именно.

— Он что, вампир?

— Вряд ли, скорее всего это мы сами через ритуал дали толчек его «природе» и его источник начал автономно поглощать доступную энергию. Он не управлял этим. Он в тот момент не был в сознании.

— Не был в сознании, — повторил уже другой «палец», Бакуто. А потом уже глядя на Мараками продолжил. — И порубил двадцать восемь человек, включая двух мастеров внутреннего круга и одного из нас.

Тишина.

— Да, — сказал Кенджи.

— Двадцать восемь, — Сованде откинулся на спинку. — За сколько?

— Менее минуты.

Снова тишина. Тяжёлая, как камень.

— Дальше, — сказала Александра Рид, старший «палец», глава совета. — Что с ритуалом? Что с вложением?

— Не состоялось, — ответил Кенджи. — Душа не была передана господину. Вложение покорности не проведено и как итог: мы получили бойца, вернувшегося полностью, со всеми навыками, и полностью свободным. Без контроля и без привязки. Более того — он стал подавляюще сильнее, чем был до смерти. Мы не успели понять насколько изменилась его «ци», но вот физиология после воскрешения претерпела кардинальные изменения. Костяные клинки на руках, ранее не зафиксированные, а так же регенерация не уступающая известным нам Ромулусу и его потомкам. Татуировки драконов вообще что то не понятное — активны, светятся, и, по ощущениям, являются функциональным элементом, а не украшением.

— Костяные клинки, — повториа Александра. — Драконы. Что это?

— Мы не знаем. Но это не наша магия. Я не уверен что простой костью можно так легко рубить все что под руку попадется. А он там и наших бойцов и их оружие на ломтики покромсал. Очевидно что клинки он укреплял своей энергией.

Александра кивнула. Повернулся к Мураками.

— Ты был там. Видел всё ближе всех. Твоё мнение.

Мураками отлепился от стены.

— Мальчишка — не то, что мы предполагали. Мы думали — талантливый ученик из Кунь-Лунь, с потенциалом, но без реального боевого опыта. Мы ошиблись. Он — хищник. В момент воскрешения он был не человеком, а зверем. Чистый инстинкт, ярость, без тормозов. Когда я ударил его в спину тенью — Я… вложился полностью, все что было в резерве — он пережил. Ему явно было больно, да. Но он не только пережил — он осознал себя, нашёл меня и уничтожил за одну секунду. Я не успел сложить печать ухода. Да что там, я и моргнуть то не успел. Последнее что помню это его светящиеся от «ци» глаза.

— Ты хочешь сказать, что один удар — и тебя не стало? — Мадам Гао, впервые за собрание заговорила, удивлённо подняв бровь.

— Я хочу сказать, что я — «палец», и он убил меня одним импульсом. Не серией ударов, не комбинацией. Одним. Я даже не увидел каким, очнулся — уже на алтаре.

Тишина. На этот раз длиннее.

— Преследование? — спросил Совандэ.

— Нет, — сказала Александра сразу, без раздумий. — Преследовать — не вариант. Мы потеряли двадцать восемь человек, два мастера и одного Пальца. Субстанция — истрачена, резерв пуст. Если мы бросим ещё группу — то велика вероятность что он перебьёт и её. Мы знаем, что он может уже сейчас и лично мне уже этого хватает его способности… Замучаемся хоронить бойцов. А что он ещё может? — мы не знаем. Его потенциал как пользователя «ци», под вопросом и почему-то мне думается, он не мал. Гадать о его текущих возможностях — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— Тогда что? Утремся? — Пробасил Сованде.