Страница 23 из 90
Глава 7
Семь королей джиннов (на самом деле шесть)
Запомните на будущее: не стоит вламываться к могущественным гигантским королям джиннов, когда они не позавтракали.
– Пожалуйста, не ешьте меня, – вымолвила я и отступила назад.
– Не льсти себе, – фыркнул джинн на седьмом троне. – Мы не едим что попало.
Он выше меня в несколько раз. Наверное, в нём метра три, не меньше. Его огромная корона держалась на одном остром ухе. Казалось, она вот-вот упадёт и раздавит меня. У него тёмно-красная кожа, и он сидел на таком же тёмно-красном троне, который весь сверкал драгоценностями. У его ног, прямо на троне, была выгравирована золотыми буквами надпись «Аль-Малик аль-Ахмар», а рядом – изображение Марса. Ох, если он был хоть немного похож на Ареса, греческого бога войны, которого римляне называли Марсом… тогда мне точно пришёл бы конец (хотя, если подумать, может, греческие боги – это просто огромные, всемогущие джинны, которых люди когда-то приняли за богов?).
Как бы там ни было, глядя на них, я могла с уверенностью сказать: эти джинны точно огромные, точно всемогущие и точно очень-очень
злые
.
– Ахмар, ещё слишком рано для разжигания вражды.
Король джиннов, восседавший на первом троне, на котором я заметила надпись «Баркан Меркурийский», сонно протёр лицо и поправил зелёную мантию, ниспадавшую к белому мрамору, словно водопад. У его синего трона стояло копьё, сверкавшее молниями. Его лицо и тело были такие же тёмные, как ночь, поэтому изящные рога, растущие из висков, выделялись. Кожа короля ярко блестела и переливалась мягким мерцанием, когда он наклонился к соседнему трону и что-то шепнул джинну, чья одежда сияла, словно само солнце. Вокруг головы было столько света, что волосы походили на пылающий золотой нимб. Я заслонила глаза рукой и прищурилась, чтобы прочитать надпись на его троне: «Аль-Мудхиб Солнечный».
– Долгое отсутствие Шамхуриша, право, странно. – Аль-Мудхиб Солнечный, сверкая, сделал пару глотков из золотой чашки и посмотрел на меня, прищурив глаза. – Полагаю, наша маленькая гостья может быть к этому причастна.
Все они повернулись и посмотрели на пустой трон в центре зала. Он выглядел гораздо скромнее остальных. На нём было выгравировано имя: «Шамхуриш Юпитерский», а рядом – множество символов, которые я не могла разобрать.
– Я… это случайно вышло, – выпалила я, чувствуя, как короли джиннов нависли надо мной. Я сняла кольцо с шеи и протянула его.
– Мне дал его папа, а я… кажется, загадала желание, и теперь он в нём заперт.
– Он –
что
? – Мудхиб поперхнулся чаем. – Зачем ему понадобилось доставать кольцо, которое он сам же отправил на дно морское?
– Ты сказала, тебе его дал отец? – произнёс бледный, словно призрак, джинн, облачённый в серебряное одеяние.
Я прочитала надпись на его троне: «Аль-Малик аль-Абъяд Лунный».
Он сложил свои длинные пальцы и с любопытством посмотрел на меня золотыми глазами. Затем лунный король глубоко вдохнул, словно пытался что-то унюхать. В удивлении он вскинул брови и перевёл взгляд на других джиннов.
– Полукровка. Я отчётливо чувствую запах Шамхуриша. Весьма любопытно.
В эту секунду я пожалела, что не потёрлась той веткой в сквере.
– Шамхуриш, ты никогда не перестанешь меня удивлять, – произнёс Ахмар, с удовольствием потирая руки и предвкушая скорый конфликт. – Я буду главным обвинителем! А то у нас все судебные дела – скука смертная.
– Ахмар, после твоего прошлого правосудия Земля чуть не раскололась на две части, – бросил огромный крылатый король джиннов и ударил Ахмара по голове.
На троне я прочитала золотые буквы: «Маймун Сатурнский».
– Слабый запах нашего доброго друга ещё ничего не доказывает. Откуда нам знать, что девчонка не врёт? – Пугающая улыбка растянулась на тонком лице Маймуна. Он выглядел как оживший ночной кошмар. – Если вы позволите, я могу проникнуть в её сны, и мы выясним всю правду.
– И что эти сны докажут? – презрительно фыркнул Ахмар. – Мой способ гораздо лучше.
Пока все галдели, я заметила мальчика примерно моего возраста, выглядывавшего из-за синего, как вода, трона короля Баркана. Прищурив ярко-зелёные глаза, он смотрел на меня. Чёрные волосы были собраны в пучок на макушке, а отдельные прядки падали на лоб и вокруг заострённых ушей. Стоило мне моргнуть, как мальчик исчез, а вместе с ним и копьё короля Баркана.
– Ну что вы с утра пораньше все так расшумелись? – произнёс Баркан, потирая переносицу. Он жестом подозвал меня подойти ближе. – Как твоё имя, человеческий отпрыск?
– Фарра Нурза.
Я взглянула ему прямо в глаза. Мадар всегда говорила, что если смотреть в глаза, то будешь казаться намного уверенней. Но колени у меня всё равно дрожали. Баркан наклонился вперёд.
– И что же такого могла пожелать глупая полукровка, что наш добрый друг Шамхуриш оказался втянут во всю эту историю? – спросил он.
Я вспомнила день рождения и вечер на скале с Падаром, ту острую тоску в сердце, когда я поняла, что наше время подошло к концу.
– Я пожелала, чтобы меня не прятали. – Моё лицо стало пунцовым, словно я читала свой дневник с самыми сокровенными мыслями перед незнакомцами. – Я пожелала стать частью мира моего отца.
Раздались возгласы удивления. Баркан не отводил от меня взгляда.
– Она лжёт, – произнёс четырёхголовый король джиннов Заубаа, на троне которого было указано, что он правитель Венеры. Он сделал лёгкий взмах рукой, и три его головы обратились в маленькие вихри дыма и растаяли в воздухе. Заубаа многозначительно посмотрел на Баркана. – Ты уже колдуешь талисман, чтобы уладить это дело?
– Я ещё не принял решение, – пробормотал Баркан.
Кажется, он смотрел мне прямо в душу и читал все мои мысли. Я не выдержала и опустила глаза на мраморный пол… но даже в кристальном отражении я столкнулась с его взглядом, таким пристальным и неотступным. От этого стало ещё больше не по себе.
– Если эта полукровка говорит правду… Скажи мне, маленькая смертная, сколько камней сейчас светится на этом проклятом кольце?
– Э-э, один…
Я поднесла кольцо ближе, чтобы он мог его лучше рассмотреть, но Баркан тут же отпрянул назад.
– Я не желаю к нему
прикасаться
.
– Ой, простите.
Синий камень, как и прежде, продолжал сверкать. Но погодите. Я заметила, что второй камень в огранке самоцветов, красный, тоже теперь поблёскивал.
– Э-э, кажется, теперь их два.