Страница 2 из 71
Доклад принят, смех сдержан. Если повезет, до конца дня Морок ослабнет и Эмитент исчезнет с радаров. Но радость в Корпоративном Стойле — это предвестник сбоя, встроенное знание о том, что провидение уже меняет вектор реальности.
— Кстати, чуть не забыл, — неожиданно пискнул Гребешков. — Нам нужно будет с тобой, Генри, отдельно встретиться. «Провалиться» более детально в процессы, глянуть, всё ли у нас в порядке, и наметить цели.
Генри попытался перехватить инициативу, напомнив, что цели на месяц уже вбиты в контур, но Гребешков выставил открытую ладонь в камеру, блокируя саму возможность Суверенитета:
— Я понимаю, что цели выставлены, но все-таки жешь нужно детально «провалиться»…
Заметив на экране свое отражение, он привычно погнал ладонь от лба к затылку, приглаживая седые кудри. Нарциссический фильтр сработал идеально.
«С#ка, так и знал», — подумал Генри. Он не просто знал — он чувствовал, как Витальный номинал следующего часа уже заочно списан в пользу тщеславия вождя. Сдержав негодование, он лишь коротко кивнул, соглашаясь на добровольную экзекуцию.
У Генри было не отнять стремления к гигиене разума. Его привычка фиксировать мысли от руки — это акт партизанской войны против Морока. Даже если первичная заметка падала в смартфон, он неизменно переносил её на бумагу, словно в аналоговый сейф.
Он мгновенно открыл календарь и забил слот с пометкой "Важно — переписать". Внутри уже пульсировал будущий диагноз: «Провалиться в процессы» — лингвистическая ловушка. Индивидуальный Сцеж, где инсайты будут пережеваны и выданы за стратегическое озарение Эмитента, либо найдены поводы обвинить в некомпетентности».
Хроники Цеха. Фрагмент III: Симулякр и Мычание
В конференцию, сияя широкой улыбкой, ворвался Ерёмин — «равноправный партнер», как величал его Гребешков. Генри знал: Ерёмин — такой же собственник, как и он сам, просто Гребешков хитро делил с ним риски маркетингового бюджета, чтобы не раздувать личные косты.
— Коллеги, всем привет! — бодро выдал Ерёмин. С мощными лошадиными зубами и повадками механической обезьянки с барабаном, он транслировал уверенность: его ждали. — Я с «мит-апа» на «мит-ап», из маркетинга, причина уважительная… эээ, амм… Что я пропустил?
Ерёмин никогда не молчал в паузах. Он предпочитал мычать, забивая тишину серым шумом, пока мозг судорожно искал следующую речевую заготовку.
— Да, Артём, — Гребешков едва заметно поморщился, не глядя в камеру. Его раздражал этот запрос на внимание. — Генри как раз закончил блок по продажам.
— Коллеги, давайте Генри еще раз, для меня, — Ерёмин скрестил руки, демонстрируя доминацию. — «Коротенечко», амм… мм, соответсвенно, чтобы я был в курсе, в «каком ключе» двигаться.
«Таблица открыта, зайди и посмотри», — пронеслось в голове у Генри. Но иерархия, впечатанная в подкорку, не позволила Суверенитету прорваться. Если один альфа-примат разрешает второму заказывать музыку, Рекрут обязан петь.
— Хорошо, если коротко… — начал Генри.
В этот раз он не урезал доклад. Напротив, он начал методично удлинять его, вскрывая детали, на которые раньше не тратил Витальный номинал. Пусть пьют эту чашу до дна. Пятнадцать минут чистой механики.
— Ну, вот теперь эм ээ, я вижу, что продажи есть, — подытожил Ерёмин. — Но есть «куда расти», соответственно, нужно подтянуться и вырасти. Продажи я люблю, там всё просто: подтянул — продажи есть, не проработал — соответсвенно, нет. Че уж там?
Генри глубоко кивнул. Морок сгустился до состояния киселя. Два Эмитента соревновались в пустословии, полируя свои заключения поверх друг друга, пока реальный смысл их деятельности окончательно растворялся в Слюдяных таблицах.
Генри на мгновение отвел взгляд от монитора, где два альфа-примата продолжали полировать пустоту своими «соответсвенно» и «в каком ключе». Его рука привычно нащупала карандаш. В календаре смартфона появилась молниеносная заметка: «Перенести в Блокнот. Срочно».
«Рекурсивный Сцеж (Эффект Ерёмина): Состояние, при котором содержание доклада не имеет значения. Процесс повторения очевидного — это налог на существование в Стойле.
Опоздание Эмитента — не сбой, а способ обнуления времени.
Если смыслы зациклились («продажи есть — соответсвенно, они есть»), значит, Морок сожрал реальность целиком. Мой Витальный номинал сегодня списан по курсу 1:0. Защита — механическое кивание. Суверенитет — в тишине между их словами».
Хроники Цеха. Фрагмент IV: Рыжий пух и Кожный жир
— Так, коллеги, продолжим. Работы много. Кто у нас там после Генри? — Гребешков попытался упаковать разливающуюся скуку в деловой тон.
— Обычно я, — отозвалось бархатное сопрано.
Валентина, маркетолог, настойчиво требовавшая называть себя Алиной. У неё было вытянутое лицо и почти полное отсутствие бровей; лишь при особом преломлении света из монитора проступал рыжий пух — скудный след былой субъектности.
«Еще бы эту пережить», — подумал Генри, чувствуя, как в горле вскипает ком. Спасла ирония: он представил, как на личной встрече загонит Эмитента в «угол ринга» и великодушно отпустит. Гребешкову нравилось чувствовать себя помилованным атлетом.
В этот момент личка Витража взорвалась дождем сообщений. Окно возможностей: имитировать внимание к Алине, на деле разгребая завалы подчиненных. Опытный глаз-фильтр Генри мгновенно отсекал эмоциональный мусор и эмодзи, превращая хаос в задачи. Это заняло три минуты. Морок захлопнулся обратно.
— Алина, я прошу прощения… Коллеги, почему я с камерой, а остальные — без?
Гребешков придавил стол грудью, приблизив седую кудрявую голову к объективу. Он вылупился в экран, якобы ожидая появления лиц, но Генри видел: Босс заворожен собственным отражением. Голова Эмитента визуально распухла, обнажив поры и блеск кожного жира.
Зависла десятисекундная пауза — тишина перед капитуляцией. Первым сдался Александр Крыга. Саня. Старожил, который был здесь еще до того, как Контора начала мимикрировать под «Компанию». Любой бизнес-тренер сказал бы, что слово «Контора» изжито, но именно оно единственное не подменяло смыслов в этом Цеху.