Завтра наступит дважды

Глава 21

Полина и Оксана вошли в спортивный зал. Внутри кипело веселье. Музыка гремела так, что стены дрожали. Цветомузыка мигала, выхватывая из полумрака то чьи-то лица, то взметнувшиеся руки, то блеск пластиковых стаканчиков. Полина сразу поняла: небольшие группки мальчишек уже разбавили сок и газировку припасённым в кладовке алкоголем. Слишком громко смеялись. Слишком развязно двигались. Слишком блестели глаза.

Но важнее было другое. Письмо уже прочитали. Полина поняла это по тому, как на неё смотрели. Окружающие оборачивались. Некоторые учителя — те, что стояли у стены с бокалами сока, — поглядывали на неё, а потом прикрывали рот ладонью и что-то шептали друг другу. На их лицах Полина видела брезгливо-жалостливые гримасы. Кто-то из девчонок откровенно посмеивался, глядя на неё. Полина кожей чувствовала стыд. Он окутывал её, как кокон. Липкий, тяжёлый, душный. Она шла сквозь этот зал, и ей казалось, что каждый взгляд — это камень, брошенный в неё.

Оксана шла рядом. В какой-то момент она взяла Полину за руку и крепко сжала пальцы. Улыбнулась. Будто понимала: что-то случилось. Что-то плохое. Но не отпускала. Не бросала.

— Это уже не имеет значения, — шепнула Полина.

Оксана не поверила. Только крепче сжала руку.

А Полина внутри ругала себя. До сих пор стыдится. До сих пор обижается. Сколько раз она должна пройти через это, чтобы наконец воспринять всё спокойно? Достойно? Сколько раз этот зал, эти взгляды, эти смешки должны раздавить её, прежде чем она научится стоять прямо?

Оксана остановилась неподалёку от сцены. К ним сразу подошли Эдик и Андрей. Оба встревоженные. Эдик — злой, сжатые кулаки, дёрганая челюсть. Андрей — серьёзный, собранный, но в глазах что-то дрожало.

— Ты куда делась? — набросился Эдик на Оксану. — Где ты была?

Оксана не ответила. Даже не посмотрела на него.

Андрей шагнул ближе к Полине. Посмотрел на неё внимательно. Так, как смотрел тогда, когда держал её за руку перед всей школой.

— Полина, — сказал он тихо. — Мы можем поговорить?

Она не нашла в себе сил даже ответить. Только покачала головой. Опустила взгляд. Внутри всё сжалось. Она не могла. Не сейчас. Не после всего. Не тогда, когда в зале на неё смотрят, как на прокажённую.

Оксана, не обращая внимания на парней, наклонилась к Полине. Она сверлила взглядом группу молодых людей у сцены.

— Кто-то из них прочитал письмо?

Полина подняла глаза. Оглядела толпу. У сцены стояла девушка в зелёном платье. Смеялась с диджеем. Пила что-то явно запрещённое из пластикового стаканчика. Свободная. Довольная. Счастливая. Ни тени сомнения, что то-то сделала неправильно. Откуда только такая уверенность в себе берётся?

Полина указала на неё.

Оксана развернулась и направилась в её сторону. Полина — за ней. Оксана подошла первой. Поздоровалась. Девушка дружелюбно кивнула и согласилась поговорить. Они втроём отошли подальше от сцены. Музыка здесь била по ушам, мешала расслышать слова. Приходилось наклоняться друг к другу.

Оксана начала первой. Она представила Полину. Назвала её фамилию и имя. Сказала, что её письмо украли и отдали в руки этой девушке.

— Как тебя зовут? — спросила Оксана.

— Мила, — ответила та.

Она посмотрела на Полину. Оценивающе. Как будто видела перед собой не человека, а экспонат.

— И как вы докажете, что это письмо написала именно она? — спросила Мила.

Оксана шагнула вперёд. Угрожающе. Готова была вцепиться в волосы этой заносчивой девице.

Но Полина остановила её. Достала из сумочки паспорт. Показала его Миле. Приложила к лицу. Как делают в банках, когда хотят убедиться в подлинности личности клиента.

Мила сбавила обороты. Улыбка сползла с её лица. Она подошла к лавочке у стены, достала из папки письмо и вручила его Полине.

Полина забрала. Бумага буквально жгла руки. Та самая бумага, которую она исписывала ночами. Своим дрожащим почерком. Своими глупыми, наивными словами. Она взяла это проклятое письмо. И не выбросила. Не порвала. Просто сжала в руке.

Оксана снова шагнула к Миле.

— Кто отдал тебе письмо? И кто дал тебе право читать его со сцены?

Мила ответила в том же тоне. Спокойно. С лёгким презрением.

— Авторским правом эти закорючки с ошибками не защищены. Я прочитала то, что сочла нужным. Пусть твоя подружка ещё спасибо мне скажет.

Оксана задохнулась от злости. Готова была влепить оплеуху этой зазнайке. Но Полина вмешалась. Оттеснила Оксану. Взяла Милу за руку. Положила пальцы на её запястье. Почувствовала пульс. Частый. Живой. Мила была спокойна. Слишком спокойна.

Полина посмотрела ей в глаза. Серьёзно. С мольбой.

— Скажи, кто отдал тебе письмо. Пожалуйста.

Мила колебалась. Переводила взгляд с Полины на Оксану. Потом снова на Полину.

Оксана не выдержала:

— Какая тебе разница, рассказать или нет? Ты же беспринципная и бессовестная. Так будь такой до конца — слей и этого человека.

Полина ещё раз попросила:

— Скажи, кто это был. Мы ничего ему не сделаем. Мне просто нужно знать. И всё.

Мила хмыкнула. Отняла руку. Посмотрела куда-то в сторону.

— Это был какой-то парень. Наверное, тот самый Андрей, в которого эта дурёха втюхалась.

Полина покачала головой.

— Это невозможно.

Она повернулась к Оксане.

— Это точно не Андрей. Он впервые слышал это признание вместе со мной. Стоял рядом. Держал за руку. То есть… Я тебе потом всё объясню, но сейчас верь мне, это не он. Она лжёт.

Мила пожала плечами.

Оксана зло посмотрела на неё. Шагнула ближе. Угрожающе.

— Как он выглядел? Что сказал, когда отдавал письмо?

Мила вдруг закричала. Громко. Истерично.

— Да что вы ко мне пристали! Малолетки! Как будто я что-то сделала!

Она дёрнулась в сторону. Потом замерла. Вгляделась в толпу. И вдруг указала пальцем куда-то вглубь зала. Глаза её расширились.

— Да вот же он!

Полина и Оксана одновременно повернулись в ту сторону, куда указывала Мила.

Там стоял Андрей. В толпе, у сцены, с кем-то разговаривал. Спокойный. Ничего не подозревающий.

Полина замерла. Потом посмотрела на Милу.

— Почему ты обманываешь? — спросила она, и голос её дрогнул. — Он ничего не знал. Он был со мной. Он впервые слышал это письмо вместе со всеми.

Мила вспыхнула. Лицо её перекосилось.

— Да что вы все ко мне пристали⁈ — закричала она. — Я устала участвовать в ваших детских разборках! С дуру припёрлась сюда! Снова в эту чёртову школу! Драма какая-то! Мне своих проблем хватает!