Страница 33 из 61
Ответа не было. В зале кто-то хохотнул, кто-то зашептался. Директор отошёл от микрофона и строго посмотрел на Елену Александровну. Та развела коротенькими ручками и состроила невинное лицо. Мол, я здесь ни при чём.
Директор вернулся к микрофону.
— Церемония продолжится, — сухо произнёс он. — Малышева Полина заберёт документ об образовании позже.
Зал снова зашумел, но уже спокойнее. Праздник продолжался без Полины.
А сама Полина в этот момент подходила к спортивному залу. Ребята уже вышли с церемонии и торопились на дискотеку. Смех, гомон, шары. Полина шла сквозь толпу в спортивном костюме и кедах. Она выделялась в обычной одежде. Была чужой среди нарядных одноклассников.
Она высматривала Андрея. Но вместо него, разумеется, появился Эдик. Схватил за руку и потащил в сторону, подальше от толпы.
— Ты что творишь? — прошипел он.
Полина вырвала руку.
— А ты что творишь?
— Ты меня подвела! У нас был уговор!
— Эдик, остынь.
— Не остыну! Из-за тебя моя Оксана сейчас с этим придурком за ручку ходит, а я торчу тут, как идиот, на чужом празднике!
Полина закатила глаза. Этот разговор она слышала уже в пятый раз. Буквально.
— Я уже в пятый раз слушаю твои жалобы, — сказала она. — И попытки обвинить меня в том, что я нарушила договор.
Эдик нахмурился.
— Что? С дуба рухнула, Малышева? Мы с тобой сегодня и не разговаривали толком.
— Забудь.
— Что значит «в пятый раз»?
— Устрою всё, как должно быть. Но не сегодня.
Она развернулась и пошла.
— А когда⁈ — крикнул он ей вслед.
Полина обернулась.
— Завтра.
Эдик всплеснул руками и остался стоять у входа, растерянный, злой, ничего не понимающий.
Полина наконец увидела Андрея. Он стоял у сцены, с кем-то разговаривал. Она двинулась к нему. Но её снова схватили за руку. Резко, цепко.
Полина развернулась, готовая послать Эдика куда подальше. Но это была не он.
Елена Александровна. Куда без неё.
Классная руководительница стояла перед ней, поджав губы, с блестящими от негодования глазами.
— Малышева, что происходит? Почему ты в таком виде? Почему не вышла за аттестатом?
Полина вспомнила вчерашнюю злость за письмо. Ту обиду, что душила её, когда училка читала её признание и указала на орфографические ошибки. Она выдернула руку. Потом сделала шаг вперёд. Ещё один. И встала к ней вплотную. Так близко, что их глаза оказались совсем рядом.
— Заткнитесь, — тихо сказала она. — И не лезьте в мои дела.
Елена Александровна попятилась. Этого она не ожидала. От тихони класса, которая всегда опускала глаза, — такого? Нет. Никогда.
— Да как ты смеешь?.. — начала она, но голос сорвался на визг.
Полина смотрела ей прямо в лицо. Внутри всё кипело, но внешне она была спокойна. Почти ледяная.
— Ещё раз — и я заткну вас сама, — отчеканила она. — А пока не ваша очередь. Так что засуньте свою грамотность и стервозность в одно место. И ждите. И до Вас очередь дойдёт.
Елена Александровна открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла.
— Да ты… да я… — заблеяла она.
— Идите лесом, — бросила Полина.
И двинулась к сцене.
Она не оглянулась. Не сбилась. Не почувствовала ни капли страха. Впервые за всё время, проведённое в этой петле, она чувствовала себя не загнанной, а сильной. Она знала: у неё есть выход. Осталось только понять, что именно нужно изменить. И сегодня она это выяснит. Чего бы это ни стоило.
Полина подходила к сцене. Впереди уже мигал свет, звучала музыка, двигались люди. А она шла сквозь всё это, как нож сквозь масло. Она собиралась пережить этот позор. И разорвать петлю. Сегодня. Или в следующий раз, но всё получится.
Сердце билось ровно. Мысли наконец выстроились по порядку. Она знала, что делать. Сначала — Андрей. Потом — сцена. Потом — правда, которую она так долго избегала.
И пусть этот день уже начинал сводить её с ума, сейчас ей было всё равно. Потому что впервые в этом кошмаре она почувствовала, что контролирует хоть что-то.
Пусть даже это что-то — всего лишь собственный гнев.
Но и он лучше, чем страх.
Лучше, чем слёзы.
Лучше, чем бесконечное бегство по кругу, из которого она твёрдо намерена вырваться.