Страница 117 из 121
Я думала о том, как мало нужно для счастья. Просто тёплый вечер, хорошая еда, люди, которые тебе рады. И ни одной мысли о том, что завтра всё может измениться.
Когда мы вышли во двор, на улице было уже почти темно. Губернатор и его семья оставались в гостинице — тётушка Лю выделила им лучшие комнаты. Король помог мне сесть в паланкин.
— Хороший он человек, каких мало — сказал он. — И семья у него хорошая.
— Да.
— А ты правда решила, что научишь девчонок стрелять?
— Правда. Почему бы и нет?
Он засмеялся и поцеловал меня в лоб.
— Ты моя самая удивительная женщина, Ён У. Я не перестаю этому удивляться.
— Это комплимент?
— Да нет, это просто констатация факта.
Я улыбнулась и откинулась на подушки. Паланкин тронулся, и я смотрела в темноту, чувствуя, как тепло от вина и от разговора разливается по телу. Всё было хорошо. Пока было хорошо.
Прошло два месяца. Зима сменилась весной, дворцовые дорожки быстро подсохли, и в парке зацвели первые ивы.
Но в Тхэчжоджоне весна совсем не чувствовалась. Королева почти не вставала. Живот у неё был огромный — лекарь Гон подозревал, что у неё может быть двойня. Она держалась из последних сил, но с каждым днём становилась всё бледнее и слабее.
Я приходила к ней каждое утро. Иногда она узнавала меня, иногда нет — бредила, звала маму, разговаривала с кем-то невидимым. Лекарь Гон не отходил от неё ни на минуту, спал в соседней комнате, просыпался от каждого её стона.
— Двое, — сказал он мне ещё два месяца назад, приложив свою деревянную трубочку к её животу. — Мне кажется, что я слышу два сердца. Но она уже немолода, и после четырёх выкидышей это чудо, что она вообще смогла зачать. Я сделаю всё, что в моих силах. Но нужно готовиться к худшему.
Я не сказала об этом королю. Не сказала и королеве. Пусть живут надеждой, пока она есть.
Началось всё в середине ночи. Мин Су разбудила меня, и я побежала через парк, не чувствуя ночного холода. В Тхэчжоджоне уже горели все лампы, суетились служанки, а из-за двери спальни доносились крики и стоны.
Король уже был там. Он стоял у стены, бледный, сжав кулаки, и смотрел на дверь.
— Она зовёт тебя, — он быстро подошёл ко мне и сам снял накинутый на мои плечи чанот.
Я вошла. Королева лежала на кровати, мокрая от пота, её волосы прилипли к лицу. Лекарь Гон и две повитухи хлопотали вокруг. Она схватила меня за руку с такой силой, что я даже почувствовала, как хрустнули её пальцы.
— Ён У, — еле слышно выдохнула она. — Наклонись. Если что-то пойдёт не так… обещай мне.
— Инсон, не переживай, сосредоточься на себе, всё будет хорошо.
— Обещай, — она тяжело, с хрипами дышала, не отпуская мою руку и глядя мне прямо в глаза.
— Обещаю, — я не знала, что она хотела, но была готова на всё. В груди что-то тоскливо сжалось, захотелось вдруг плакать, но я сдержала себя последними усилиями воли.
Ребёнок родился перед рассветом. Мальчик, крепкий, громкий, с чёрными волосами. Лекарь Гон принял его, обмыл, завернул в пелёнку и передал кормилице.
— Принц, — прошептала королева. — Дай мне его. Я хочу его увидеть. Положите мне так, чтобы я могла его видеть.
Ей положили ребёнка на грудь. Она смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. А потом всё вдруг резко изменилось. Она вдруг выгнулась дугой от приступа нестерпимой боли и дико закричала. Кормилица еле успела схватить ребёнка и отскочить в сторону.
Роды ещё не закончились. Живот королевы оставался большим, и она вдруг побледнела так, что её губы стали бледно-синими. Лекарь Гон наклонился к ней, приложил трубку, и его лицо мгновенно изменилось.
— Второй ребёнок — сказал он тихо. — Но я почему-то не слышу его сердцебиения.
Королева, которая внимательно слушала его несвязный шёпот, закричала. Это был не крик боли — это был крик ужаса. Она всё поняла.
— Гон, — прошептала она. — Спаси её. Спаси… его…
— Ваше Величество, я буду стараться сделать всё, что в моих силах, я буду стараться.
— Ты должен.
Я видела, как у него трясутся руки. Он подбежал ко мне и Вдовствующей королеве.
— Второй ребёнок мёртв. Уже несколько часов. Если я не удалю его, она умрёт.
— Так удали. Это можно как-то сделать? — старая королева сама была испугана, и её лицо покрылось бусинками пота.
— Я не могу. Это… это будет убийство. Я не могу убить живую женщину ради мёртвого ребёнка. Простите меня, Ваше Величество. Но и выжить она не сможет. Я не знаю, я просто не знаю, как это сделать правильно. Я слышал, что на далёком Западе их лекари спокойно разрезают матери живот и достают оттуда ребёнка, и потом и мать, и ребёнок остаются живы. Но нам же запрещено знакомиться с западной медициной, за это смертная казнь.
И внезапно лекарь Гон, бессильно опустив руки, заплакал.
Королева закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что она потеряла сознание. Но потом она открыла их и посмотрела прямо на меня.
— Ён У, подойди ко мне. Я всё слышала, о чём вы там шептались. Я чувствую, как это уходит. Я не доживу до утра. Помолчи, у меня осталось мало времени и сил, молчи и просто слушай. Обещай мне.
— Инсон — я впервые сегодня называла её по имени — говори, говори, что нужно сделать, всё что угодно сделаю.
— Мой ребёнок. Второй… мёртвый… он выйдет. Он выйдет, и тогда я умру. Но я хочу, чтобы ты знала: я умираю не от родов. Я умираю от того, что они со мной делали тогда, раньше. От ядов, которые давали мне все эти годы. От выкидышей. От всего. Я умираю уже давно. Я не знаю, кто там у меня, но я хочу, чтобы ребёнка похоронили вместе со мной. Проследишь? Я только на тебя надеюсь. Если они начнут что-то — просто я надеюсь только на тебя. Это моя воля, моя, и это мой не родившийся ребёнок.
Она крепко сжала мою руку. Я чувствовала, как её пальцы холодеют прямо на моих глазах. Ещё утром они были тёплыми, живыми. А теперь стали ледяными.
А я не могла говорить, к горлу подкатил тугой комок, из глаз сами собой текли слёзы. Я только сейчас поняла, какую подругу теряю. Мы только начали с ней сближаться по-настоящему, только начали. Да что же за жизнь-то такая несправедливая?
— Ты должна стать следующей. Не кто-то другой. Ты. Только тебя я вижу рядом с ним. Ты сохранишь моего сына. Ты защитишь его. Ты сделаешь то, что я не успела. Обещай.
— Обещаю. Инсон, я клянусь, чем угодно клянусь, всем, что у меня есть.
— Позови короля. И всех, кто там стоит, всех.