Страница 52 из 100
Пчелы метнулись к выходу из палатки, показывая направление. Я направился за ними молча, проверяя состояние всех вокруг. Никто не проснулся. Хельга, правда, сонно повернулась на другой бок и пробормотала:
— Если это снова кабанчики… Пусть знают, что я… не встану, — и вновь сонно засопела, проваливаясь в сладкие предрассветные грезы.
На вершинах уже светлели полосы раннего солнца, но дно ущелья пока оставалось темным. Камни были холодны, воздух пах землей, каменной пылью и угасающим дымом. Пчелы вели меня уверенно легкой, но настойчивой дугой, спускаясь в западный карман ущелья. Тот самый, где оставили обоз с припасами.
— Что там? — я спросил шепотом, в первую очередь не желая пугать себя царящей здесь тишиной.
Рой показал.
Сначала я увидел движение. Потом — тени, мелькающие у самой земли. И только спустя пару секунд расслышал странное… урчание? Я шагнул ближе, мысленно готовясь к атакующей команде рою.
И увидел детенышей горного воркотуна.
Три маленьких пушистых комка, похожих на меховые шарики с крошечными лапками, которые еще были неуклюжими, мягкими и толстенькими. Они, должно быть, спустились с верхних скал, привлеченные запахом еды. Воркотуны катались по земле, переворачивались, и время от времени издавали звуки, напоминающие одновременно птичье чириканье и сердитое ворчание, когда один пытался забраться на другого.
Я выдохнул. Рой вокруг меня — тоже, судя по тому, что тревожный круг распался с облегченным жужжанием.
— Вот это, — пробормотал я скорее самому себе, — Мы точно никому рассказывать не будем.
Один воркотун увидел меня и, не испугавшись, бодро покатился ближе, как маленький пушистый валун. При этом издавал что-то вроде возбужденного попискивания.
— Нет-нет-нет, только не… — я попытался отступить. Поздно.
Комочек врезался мне в голень, обнял лапками и довольно замурчал. Рой возмутился, а я застыл в растерянности. Об этих горных зверьках я был наслышан. Они были практически безобидными созданиями, что в основном прятались в расщелинах и редко показывались на глаза кому-либо. Так что, не зная точно, чего ожидать, постарался говорить максимально просто и спокойно, мягким голосом:
— Понимаю. Но я не еда. И точно не место для сна.
Воркотуны посмотрели на меня одинаково круглыми глазами и что-то согласно пискнули. Потом, как по команде, повернулись на мягких лапках и закатились обратно в тень, мирно устроившись в кучку. Я только теперь заметил: рядом валялся мешок с остатками зверолюдских сладостей.
— Ага. Значит, не я вас интересовал.
Когда я вернулся к лагерю, день только начинал заливать светом края скал. Пчелы летели чуть впереди, довольные выполненной задачей. А у входа в лагерь, на камне, сидел командир Торнваль, слишком бодрый для столь раннего часа. Хотя его шевелюра цвета вороного крыла была изрядно взъерошена.
— Разведчик, — произнес он, будто знал все с самого начала. — У нас проблемы?
Я тяжело вздохнул. И почему-то не смог сдержать улыбку:
— Да.
— Насколько серьезные?
— Крайне. Мы подверглись нападению… — я выдержал театральную паузу, в лучших традициях самого командира. — …воркотунят.
Торнваль закрыл глаза ладонью.
— Грим, — произнес он устало, — Ну что скажешь?
Филин на плече тихо раскатисто ухнул, что для себя я перевел как «Я тебе говорил. Никогда не недооценивай пушистых врагов». Повинуясь жесту командира, я пошел дальше, к палаткам. Пчелы сновали вокруг, продолжая проверять все вокруг, но в лагере пока царила тишина. Все отсыпались после тяжелого дня, а командование, по всей видимости, решило дать отрядам отдохнуть.
Приблизившись к палатке, где спали в том числе мои друзья, я услышал уже знакомое урчание. Крадучись, прошел на звук и застыл в удивлении: Хельга уже не спала и сидела за палаткой на невесть откуда взявшемся бревнышке, а на коленях ее нежился черный пушистый комочек, умильно мурлыча и попискивая. Время от времени девушка доставала из поясной сумки что-то, напоминающее засахаренные корни папоротника. Лакомства быстро пропадали в прожорливой маленькой утробе, скрывающейся в густой шерсти.
Подходить не стал из опасений вновь получить обнимашки маленькими лапками. Существо уже косилось в мою сторону, не смотря на угощения и почесывающие его пальчики. Запах меда их привлекает, что ли? В стороне я заметил пригревшегося на солнце Боромира, что довольно щурился на яркие лучи, как холеный вальяжный кот. Тихо присел рядом и спросил:
— Ничего, что Хельга прикармливает зверька?
Медведь посмотрел на меня одним глазом, вторым продолжая жмуриться, и лениво отмахнулся:
— Хельга сама знает, как лучше… А прикормить горных духов — вообще милое дело. Глядишь, уберегут от обвала или еще какой неприятности.
— Духов? — это заявление меня несказанно удивило.
— Воркотуны — вместилища молодых духов гор, — кивнул Боромир. — И духи все помнят. Обидишь или пригреешь безобидное существо, они запомнят и когда-нибудь отплатят.
Я молча кивнул, переваривая информацию. Иногда мне кажется, что зверолюды мудрее и ближе к Миру, чем мы, эльфы. Не смотря на то, что среди нас много друидов, да и попросту стихийных магов. Зверюги же… Они будто живут в гармонии со всем окружением.
Хельга пошла мимо нас, с умиротворенным видом баюкая на руках пушистый черный клубок. Я задумчиво посмотрел на воркотуна, что блаженно мурлыкал и жмурился. Тот словно почувствовал внимание, приоткрыл один глаз и… земля под моими ногами едва заметно качнулась. Не угрожающе, скорее любопытно, будто камень под подошвами решил познакомиться.
— Ого, — я невольно схватился за край палатки. Качание прекратилось. Зверек довольно пискнул и закрыл глаз обратно.
— Он тебя помнит, — усмехнулся Боромир. — Ты же его не прогнал, когда они сладости искали. Воркотуны это ценят. Теперь камень под твоими ногами всегда будет чуть крепче.
— Всегда? — я неуверенно посмотрел на пушистый комочек. Трудно было поверить, что это милое создание способно влиять на саму породу.
— Пока он тебя помнит, — кивнула Хельга. — А духи гор помнят долго. Очень долго.
Медведица ушла куда-то в сторону горной реки, мягко ступая по мелким камушкам и скальным выступам. А меня мучил еще вопрос:
— Давно хотел спросить… Почему у вас в боевых отрядах столько воительниц? Это необходимость или обычное для вас дело?
— А у вас женщины не воюют? — кажется, мне удалось удивить медведя.