Страница 47 из 62
Я услышала, как Юхён достает книгу с полки.
– Вечно ты все забываешь. Есть хочется. Спустимся вниз, съедим суп с рисом?
Голос Сонмина приближался. А потом раздался тяжелый плюх, и кровать жалобно скрипнула и прогнулась.
Все пропало. Сонмин сел на кровать.
– Я не голоден. Слушай, а почему ты в уличной одежде на мою кровать сел? Грязно же, иди отсюда.
– Чего ты? Всегда же так сидел. О, звонок. Алло.
Сонмин, сидя на кровати, захихикал и ответил на звонок. Я боялась даже дышать, чтобы не выдать себя.
– Эй, ребята говорят, токпокки и кимбап купят и принесут. Будем есть это.
– Ребята? Сейчас?
Я почувствовала, как Юхён напрягся.
– Ага. Чего ты удивляешься? Ты какой-то странный? Ладно, пошли в гостиную, настроим игру. Сегодня я обязательно выиграю и заставлю тебя называть меня «его величество господин»!
Услышав, как парни вышли в гостиную, я слегка приподняла одеяло и глубоко вздохнула. Однако вылезать из кровати было опасно, поэтому решила пока лежать и наблюдать. От напряжения я не замечала этого раньше, но теперь почувствовала запах Юхёна на одеяле. Теплый, уютный аромат.
Вскоре из-за двери донесся шум. Похоже, пришло четверо или пятеро друзей. Ах да, интересно, они убрали мою обувь? Хорошо, что у меня кроссовки, а не туфли на каблуке. Я осматривала комнату, как вдруг дверь со щелчком открылась, и я поспешно натянула одеяло обратно.
– Ёрым, это я.
Юхён тихо позвал меня по имени.
– Ты зачем пришел? А если заметят? – одними губами прошептала я.
– Все нормально. Я придумал отмазку. Сказал, что мне нужно делать задание по психологии.
Поверят ли друзья – вопрос, но они, кажется, были слишком увлечены шумной игрой, чтобы обращать на что-то внимание.
– И что теперь? Как мне выбраться?
– У ребят еще пары…
– Что? Не слышу.
Поняв, что я не разобрала, он осторожно присел на край кровати, наклонился и прошептал мне прямо на ухо. От неожиданности я вздрогнула и вся сжалась, а Юхён, словно находя ситуацию забавной, беззвучно усмехнулся, глядя на меня.
– Я тоже лягу.
Он слегка приподнял одеяло и лег рядом.
В еще жарком начале октября, без единого вентилятора, мы лежали в одной постели и слушали песни Джейн. Расстояние было слишком маленьким, чтобы смотреть друг на друга, поэтому просто уставились в потолок. Когда во рту совсем пересохло, Юхён что-то тихо сказал. Не расслышав слов, я повернулась на левый бок, чтобы увидеть его губы. Он, видимо, тоже повернулся, чтобы что-то сказать, – и его губы оказались прямо напротив моих. Мы замерли, сохраняя расстояние.
Сколько времени прошло? Непонятно, кто начал первым, но мы, коснувшись носами, с тихим вздохом поцеловались. Неторопливый, мягкий поцелуй. То ли из-за того, что были заперты в комнате, то ли из-за тихой песни в жаркий день, то ли из-за холодного мангового сока – все было сладким и мягким, как во сне.
Долго исследуя губы друг друга, мы естественно, незаметно уснули. Для меня, вечно страдающей бессонницей, это было наивысшим счастьем.
Проснувшись от солнечного света, я не услышала ни звука. На часах было три. Давно я не спала таким долгим и сладким сном. Услышав, что я встаю, Юхён тоже открыл глаза. Солнце, пробивающееся в окно, видимо, слепило его – он прикрыл глаза рукой и, улыбаясь, легко поцеловал меня.
Как же быстро я забыла собственный зарок не целоваться… И вот уже попробовала его губы на вкус. Видимо, мысли и инстинкты действительно существуют отдельно. Но я решила не сдерживаться и быть счастливой. Меня переполняла уверенность, что Юхён, в отличие от других, не изменится и мы будем счастливы вечно. Оставалось надеяться, что это не та иллюзия, которой поддается каждый в начале любви.
293 дня до…
Начало ноября, повеяло холодным ветром. Мы с Юхёном ужинали, когда в кармане завибрировал телефон.
«Роль Пэ Хисон в спектакле “Последняя песня”: Пэк Ёрым».
К сообщению прилагались адрес репетиционной базы и расписание.
– Юхён, посмотри! Меня взяли!
– Я же говорил! Поздравляю!
Меня взяли… Я была ошеломлена. Я любила ходить в театр, но никогда не представляла себя на сцене. Нет, исправлюсь: я всегда мечтала, только не считала это возможным. Всякий раз, глядя на сцену, я завидовала актерам, думая: «Как же им, наверное, хорошо там стоять, наверное, мурашки по коже бегут».
– Не могу поверить. Первая репетиция в следующий четверг в шесть! Как же я волнуюсь!
– Я заеду за тобой после смены. Давай встретимся после репетиции.
– Отлично! Но до твоего дома буду провожать тебя я.
– Мы же договорились все спорами решать? Каждый день будем соревноваться, кто кого пересмеёт. Ты все время проигрываешь.
– Щекотать нечестно.
Глядя на Юхёна, который уже приготовился меня щекотать, не дав мне договорить, я рассмеялась.
282 дня до…
Середина ноября, температура воздуха резко упала. Шесть вечера, день первой репетиции. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и открыла дверь. Несколько человек уже сидели на местах с таким же, как у меня, выражением лица. Вроде бы не на экзамен пришла, а так нервничаю. И ведь я – главная героиня, как такое вообще возможно? При мысли, что мне предстоит играть главную роль перед людьми, которые наверняка гораздо талантливее, волнение взяло верх над радостью.
Из офиса донесся гул голосов, затем дверь открылась и вышла режиссер.
– Рада приветствовать, я режиссер Хон Миран. Сегодня один из актеров ансамбля задерживается по личным обстоятельствам примерно на полчаса, так что начнем пока без него. Думаю, будет хорошо, если представимся друг другу в порядке, указанном на доске с распределением ролей. Пэк Ёрым, исполнительница роли Пэ Хисон, вы не против начать?
Она посмотрела на меня. От волнения, что я первая, я глубоко вздохнула и встала.
– Здравствуйте, я Пэк Ёрым. Я очень многого не умею, но мне повезло получить шанс выйти на сцену. Прошу любить и жаловать.
От множества взглядов, устремленных на меня, все перевернулось внутри. Были те, кто смотрел с любопытством, однако встречались и те, чьи взгляды говорили: «Слишком обычная для главной роли», – и смотрели неодобрительно.