Страница 13 из 62
Держась за его рукав, я поднималась по ступенькам, и сердце бешено колотилось. Во мне бушевали чувства – то ли страх, то ли волнение. Конечно, я могла бы открыть глаза и посмотреть, но не хотелось. С закрытыми глазами я острее ощущала остальное: его дыхание, твердое тепло руки, стук собственного сердца.
– Пришли. Можешь открывать глаза.
– О? Это же наше кафе? – я удивленно огляделась по сторонам.
– Ага. Днем – работа, ночью – моя тайная берлога. Заходи.
– Нам сюда можно? Хозяйка не будет против, если узнает?
Кафе с выключенным светом казалось чужим – я всегда работала здесь только в дневное время.
– Все нормально. Мы, будничные сменщики, часто так сидим после работы. Хозяйка разрешила. Только свет включать нельзя, потому что кафе уже закрыто. Но из-за неоновых вывесок соседнего здания здесь не так уж темно.
Судя по всему, наша хозяйка, женщина с легким характером, совершенно не возражала, если потом все прибрать.
– Значит, ты здесь никогда не смотрела кино? – спросил Юхён, указывая на ноутбук, подключенный к колонкам.
– Здесь можно и кино смотреть? Я всего месяц работаю, а ты, оппа, разбираешься в этом лучше меня.
– Ой? Как ты меня сейчас назвала? Знаешь, когда мы только познакомились, ты звала меня так уважительно на «вы», а после того, как перешли на «ты», ты вообще перестала называть меня по имени?
– Разве?..
На самом деле мне не хотелось называть его «оппа». Слишком напоминало о Сону. Почувствовав, что выдала себя, я смущенно улыбнулась, а он продолжил:
– Вообще-то я по корейскому счету ранний ребенок. Родился в феврале. Так что мы с тобой ровесники
[11]
[До 2023 года в Корее существовала традиционная система подсчета возраста, где при рождении ребенку исполняется год, а с наступлением Нового года вся страна становилась автоматически старше. «Ранние дети» – люди, рожденные в январе и феврале, из-за особенностей южнокорейской школьной системы (учебный год начинается в марте) поступают в школу на год раньше, чем те, кто родился в период с марта по декабрь того же года. (Прим. пер.)]
.
– Чего? Почему ты только сейчас это говоришь?!
– Но согласись, моим друзьям – по двадцать два, а твои – на год младше. Все-таки разница есть! – с игривым видом сказал он.
– Да какая же тогда разница! Значит, поэтому в адресе почты winter – потому что родился зимой?
– Нет, просто люблю зиму. Странно, правда? Зимой всегда невыносимо холодно, но почему-то с приходом весны я вспоминаю о ней с теплом. Зима холодная, зато уютная.
– Понятно. А восемьдесят восемь в конце? Это же не последние цифры твоего номера, тогда что…
– Ты запомнила мой адрес? Это снеговик! Похож, правда? – Он пристально посмотрел на меня и беззаботно улыбнулся.
Мне стало неловко – он явно заметил, что я им заинтересовалась.
– Просто смотрела, чтобы фото отправить…
– Я видел его. Ты там очень хорошо получилась. Ах да, если ты здесь никогда не смотрела кино, может, посмотрим сейчас?
С этими словами он вытащил из нижнего ящика стола коробку, полную DVD.
– А давай! Я люблю романтические комедии. А чьи это диски?
– Тут есть один парень из будничной смены, он любит кино. Половина его, половина – хозяйки. Хм, как насчет этого?
Он порылся в коробке и извлек диск с надписью: «Тайна любви». На обложке парень и девушка, сияя улыбками, смотрели друг на друга, а внизу красовалась надпись: «Секрет трепетных чувств влюбленных». Пока я вставляла диск, он принес из кухни две бутылки пива, предназначенные для персонала. Хозяйка всегда говорила: «Бизнес должен приносить радость», – и перед сменой угощала нас по стаканчику. Юхён сел на стул, ловко открывая бутылку, обернув ее футболкой.
Фильм начинался как обычная романтическая история, но ближе к концу, когда стали раскрываться тайны влюбленных, неожиданно превратился в триллер, от которого потели ладони. Когда началась сцена погони и жестокой драки, Юхён вдруг встал и сказал:
– Я принесу еще пива. Ты смотри дальше, не останавливайся, я все слышу.
Фильм был на самом интересном и страшном месте, я так сосредоточилась, что едва расслышала.
В этот момент темное пятно позади меня издало громкое «Бу!» и схватило за плечи. Я так испугалась, что вскрикнула и, соскользнув со стула, плюхнулась на пол. А он заливался детским смехом.
– Ну смешно же! Сильно испугалась? В тот день делала вид, что смело смотришь хоррор, – а ты, оказывается, трусиха.
Сердце снова бешено забилось. Мы еще немного повозились, подшучивая друг над другом, а потом сели рядом, чтобы досмотреть фильм. Не прошло и нескольких минут после того, как я включила фильм, как Юхён осторожно положил свою руку на мою. Я застыла. Я не могла ни убрать руку, ни, перевернув ладонь, взять его за руку. Так мы и просидели двадцать минут, наши руки лежали одна на другой. Я давно потеряла нить сюжета, сосредоточившись на ощущениях в каждом пальце и размышляя, взять ли его за руку или убрать свою. В момент прикосновения меня переполняли волнение и счастье, и одновременно нахлынуло и чувство вины. Перед глазами возникло лицо Сону.
Мне хотелось просто остаться в этом моменте, ничего не выбирая. Наслаждаться счастливым мгновением, не давая нашим отношениям имени. Однако теперь, когда я точно знала и свои чувства, и его чувства, надо было назвать наши отношения. Я получила его признание, но, не ответив, не могла продолжать те разговоры и действия, что присущи влюбленным. От этой мысли бешено колотившееся сердце постепенно охладело. Я недостаточно сильна, чтобы ранить парня, у которого до экзаменов осталось всего три месяца. И при этом хотеть чувствовать то, что чувствую, не определяя отношения с Юхёном. Ранить двоих и хотеть быть счастливой только самой – насколько же это эгоистично? Если не могу расстаться с Сону, нужно сказать Юхёну, чтобы он больше не страдал.
Ближе к концу фильма я осторожно убрала руку из-под его ладони.
– Фильм был интересный, правда? Такой неожиданный поворот, я и подумать не мог, – сказал он, глядя на титры с именами актеров и режиссера.
Глядя на его улыбающееся лицо, я осторожно начала:
– Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты, наверное, сильно разозлишься. Дело в том, что…
– Что за дела, с чего такая таинственность? Я даже переживаю… Все в порядке, говори.
Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза и произнесла:
– Я не могу принять твои чувства. Прости.