Императар? Стукай!

Глава 25

Последователи чемпиона Орды разразились внезапным боевым кличем. Вид великого Газкулла в его самой славной форме заставлял их воинственные сердца биться от восторга. Огромный зеленокожий излучал подавляющую ауру, пока его цепная пила и клешни ревели, жаждая смерти и насилия.

Канан почувствовал, как по спине пробежал холодок. С самого начала он делал всё, чтобы перевести этот конфликт в ближний бой, но сейчас начинал жалеть о своем решении. Его пальцы крепче сжали древко секиры, готовые ударить при малейшей бреши в защите, но к его огромному удивлению, Газкулл сам бросился в атаку.

Пусть он и был медленнее претендента, но великий зеленокожий обладал разрушительной силой урагана. Медленный шаг, но беспрецедентная разрушительная мощь. Его когти и зубья пилы отчаянно желали вкусить плоти врага, и он бросался на свою добычу как обезумевший зверь.

Канану пришлось пустить в ход все свои навыки. Его проворные ноги делали невозможное, чтобы удержать противника на безопасном расстоянии, но отступать по круглой арене колизея было задачей не из легких.

Беловолосый орк отчаянно искал брешь, пока его тело уклонялось от выпадов оружия противника, а секира принимала на себя самые смертоносные удары. Лязг металла сотрясал небеса, а искры опасно разлетались во все стороны.

Канану удалось нанести несколько ударов по своему противнику, но ни один из них не обладал достаточной силой, чтобы пробить его броню. Газкулл никак не мог достать своего врага, но прекрасно понимал, что малейшего касания будет достаточно для победы. Титаническая борьба между силой и ловкостью… Между грубой мощью и проворством… Непрекращающаяся битва между неподвижной скалой и рекой, пытающейся снести ее своим течением.

Металл тверд, но не вечен. И лезвие секиры Канана, и когти с зубьями пилы Газкулла начали тупиться и изнашиваться. Лезвие боевого топора теряло свою остроту и смертоносность перед непробиваемой броней великого зеленого, а древко оружия стонало под ударами когтей и зубьев, пытающихся разорвать его владельца на куски.

Эхо ударов отдавалось в ушах каждого присутствующего. Последователи великого каудильо ревели от восторга; сторонники претендента нервно сглатывали от неопределенности. Даже самые скептически настроенные аэльдари боялись за судьбу беловолосого орка… Судьбу, которая, к сожалению, была неразрывно связана с их собственной.

Канан яростно рычал каждый раз, когда наносил удар, который должен был стать смертельным, но который броня великого зеленого выдерживала. Сила претендента была подавляющей, и часть брони Газкулла уже начала проминаться под методичными, точными ударами… Всегда в одно и то же место… Словно шахтер, долбящий твердую породу.

Газкулл чувствовал, как трескается его панцирь, но был больше сосредоточен на том, чтобы достать эту проклятую скользкую крысу, чем на защите… В конце концов, он уже очень давно не испытывал столько адреналина от поединка один на один.

Несмотря на концентрацию и решительное лицо претендента, выражение лица великого зеленого казалось неуместным для такой ситуации. Газкулл широко улыбался, улыбкой, полной удовлетворения и наслаждения.

Пророк Армагеддона удовлетворенно смеялся над этим даром богов. Даром войны в лице этого необычного претендента. Он был рожден для войны, и битва текла по его венам и металлическим кабелям. Этот хиляк, пришедший оспорить его авторитет, превзошел все его ожидания и пробудил в нем азарт хорошей драки… То, чего он не чувствовал со времен последней схватки со Старым Одноглазым.

Но рано или поздно в любом конфликте наступает переломный момент. Канан нанес сокрушительный удар по великому орку, точно в то же самое место, где уже была заметна вмятина на броне Газкулла.

Словно капля воды, что падает без устали и точит камень веками, претендент смог пробить твердый металл и уже был близок к тому, чтобы добраться до плоти своего противника. Еще пара ударов, и он сделает это… Он сможет одержать свою долгожданную победу. Но судьба — или воля богов — решила, что этого еще недостаточно.

Лицо беловолосого орка застыло в ужасе, когда он попытался выдернуть свою боевую секиру, а та не подалась ни на сантиметр. Удар намертво всадил расколотое лезвие мощного оружия в бронированную грудь великого зеленого, и Канан не мог его вытащить, словно был недостоин извлечь легендарный меч из камня. Возможность, над которой Газкулл удовлетворенно расхохотался.

Когти великого зеленокожего бросились на претендента, которому потребовалась тысячная доля секунды, чтобы среагировать… Фатальная ошибка. Когти Газкулла метнулись к его лицу, сметая всё на своем пути справа налево. Канану удалось убрать голову от верной смерти, но его левой руке повезло меньше.

Претендент взвыл от боли, когда когти орка вонзились в его руку. Наплечник Черных Храмовников выдержал колоссальное давление острых лезвий, но встречный коготь великого зеленого нашел путь к трицепсу претендента, разрывая плоть и мышцы.

Газкулл смеялся в предвкушении своей неминуемой победы. Своей чудовищной силой он поднял претендента, пока тот корчился от боли в его хватке. Он демонстрировал его публике, как трофей своей почти гарантированной победы. Последователи великого зеленого взорвались от восторга… А сторонники претендента едва не бросились ему на помощь, если бы не вооруженные орки, целящиеся им в головы. Не в силах сделать ничего, кроме как с бессилием наблюдать за роковой сценой.

Канан изо всех сил пытался освободить руку, но сила великого зеленокожего намного превосходила его собственную. Его руки пытались разжать острые когти противника, но они были непоколебимы.

— Ниплоха дралзя, канижо. Но ни один зеленокожий не мочь меня настукать. Патаму шо моя — великий варбосс Газкулл Маг Урук Трака, и моя гаварит от имени самих богов! Моя — пророк WAAAGH! И все миры будут гареть под моим сапогом! — прорычал Газкулл.

Мотопила Газкулла взревела с новой силой. Взгляд чемпиона скрестился со взглядом претендента, понимая, что пора заканчивать. Он был достойным противником, но Газкулл всё еще оставался самым зеленым среди зеленых. И как высшее существо, он подарит ему быструю смерть — в знак уважения и благодарности за то, что тот напомнил ему, насколько захватывающей может быть битва… Но Канан еще не был готов умирать.