Императар? Стукай!

— Именно так… Томоэ никогда не простила этого нашему отцу. Он ей не доверял… или, возможно, боялся… не могу сказать точно. Но Томоэ отказалась оставаться в стороне, особенно после всех тех трудностей, через которые ей пришлось пройти. Она пришла ко мне и попросила погрузить её в вечный сон и присмотреть за её дочерьми. Я… я не смог сделать для неё большего… Нет… я побоялся сделать больше. Я её не виню. У нее есть полное право злиться на Императора. Но она куда более благоразумна и предана делу, чем любой из нас. В этом… в этом я абсолютно уверен.

Катон слушал эту историю с потрясением, но всё сходилось. Разумеется, его тогда еще не было на свете, но это объясняло, почему в записях у Ультрамаринов в какой-то момент произошел такой неконтролируемый скачок численности войск. Это были Астартес Второго Легиона, влившиеся в их ряды. Хотя, конечно, лишившись геносемени своего примарха, они мало-помалу исчезли, пока в легионе Ультрамара не осталось ни одной из них.

Жиллиман знал, что после расформирования легиона женщин-Астартес должны были… ликвидировать. Но он не мог этого допустить. Воины не заслужили такого исхода. Не тогда, когда они проявляли столь абсолютную преданность Империуму и Императору, который их не ценил. Возможно, это был один из немногих случаев, когда Жиллиман втайне ослушался отца. Но клятва примарха Ультрамаринов нерушима.

— Сын мой. Томоэ, что ты сейчас услышал… лучше держать в тайне. Я рассказал тебе это, потому что доверяю твоему благоразумию.

— Вам не нужно напоминать мне об этом, отец. Ваше слово для меня — непреложный закон.

— Хорошо. Мир, где выросла Томоэ, после того как капсулы были разбросаны по космосу, теперь поглощен Цикатрикс Маледиктум. У нее нет мира, который она могла бы назвать домом. И хотя Ультрамар окажет ей любую поддержку, я знаю, что в глубине души она никогда не назовет его своим. Единственное, что мы можем сделать — это быть на её стороне. Точно так же, как она будет на нашей.

— Можете рассчитывать на мое слово и мою честь, лорд-командующий. Я приложу все усилия, чтобы оказать Второму Легиону любую необходимую помощь.

— Отлично. Потому что с этого момента ты назначаешься советником Второго Легиона.

— Что?

Тем временем, в другой части вселенной, в гигантских залах мира-корабля разворачивалась весьма необычная сцена. Аэльдари с изумлением наблюдали, как этот небольшой отряд зеленокожих вырезает их общих врагов, не неся при этом никаких потерь. Возможно, свою роль сыграл эффект неожиданности: силы Хаоса никак не ожидали удара от орков. Но Канан лично вел своих бойзов в бой, чтобы устроить резню коррумпированным силам.

Среди аэльдари оставались лишь единицы тех, в чьих бесконечных циклах еще хранились воспоминания о временах, когда аэльдари и орки — тогда еще называвшиеся Крорками — сражались плечом к плечу против неудержимых некронов. Хоть ту войну они и проиграли, обе расы смогли выжить, но пошли разными путями. Теперь, словно ожившее воспоминание из далекого прошлого, орки снова маршировали рядом с ними, чтобы дать отпор врагу. Конечно, далеко не все встретили это с одобрением. До тех пор, пока:

— Это наш шанс! В атаку! — скомандовал кто-то.

Канан услышал вдалеке сильный женский голос и сразу понял, что это кричит их предводительница. Едва шок от внезапного появления зеленокожих прошел, аэльдари бросились в бой.

Слепо продвигаться по незнакомому полю боя было плохой идеей. Канан решил, что лучшим выходом будет найти ту, кто командует эльдарами. Возможно, у неё есть какой-то план по отражению сил Хаоса, в котором он мог бы помочь или, по крайней мере, не мешаться под ногами.

Путь к цели оказался непростым: бесчисленные демоны Хаоса Слаанеш и оскверненные космодесантники Детей Императора преграждали им дорогу. Но этого было недостаточно, чтобы остановить новый смертоносный меч Каудильо. За ним по пятам следовали Мюррей, благородные Нобы и те несколько орков-коммандос в фиолетовом, которых тоже затянуло в варп-воронку. Прорубившись сквозь врагов, они наконец достигли своей цели.

В самом эпицентре битвы изящная фигура яростно сражалась с космодесантником Хаоса, в котором Канан с первого взгляда признал грозного воина. Без сомнения, именно эта аэльдари отдала приказ к атаке. Но было ясно, что она измотана и не справляется с противником, который лишь смеялся и издевался над ней, стремясь сломить её дух.

Но что Канан заметил почти сразу — так это тело Лорда-Феникса эльдар, распростертое на полу. Меч этого космодесантника Хаоса был залит свежей кровью, вероятно, одного из самых могущественных воинов-аэльдари во всей галактике. Этот десантник Хаоса… был явно не из простых.

Канан не раздумывал ни секунды. Этот Космодесантник перед ним был устрашающим врагом, и его нужно было устранить любой ценой. Или хотя бы попытаться. Оставив своих бойзов сражаться бок о бок с эльдарами, которые оказались весьма компетентными воинами, Канан бросился в гущу битвы.

Мюррей и остальные попытались пойти за ним, но никто не мог угнаться за Каудильо, особенно когда колонна отродий Хаоса отрезала их от повелителя. Действуя в одиночку и обладая невозможной для своих габаритов ловкостью, Канан взмахнул мечом, отправляя души десятков тварей Слаанеш обратно в Варп. Многие пытались оборвать его жизнь, но ни один не смог даже оцарапать его плоть.

Канан не колебался. Как только цель оказалась в зоне досягаемости, он занес оружие, готовясь отрубить врагу правую руку, а если повезет — разрубить его пополам. Но беловолосый орк никак не ожидал такой молниеносной реакции от десантника Хаоса. Тот заблокировал удар своим оружием даже не глядя — его внимание было приковано к эльдарке, которая пыталась пересилить его в клинче (и в котором Хаосит имел подавляющее преимущество).

— Ну надо же… Ну надо же… Посмотрите, кто тут у нас, — протянул космодесантник Хаоса. — Похоже, новая игрушка моего повелителя решила укусить руку, которая ее кормит. Очаровательно.

Под натиском объединенных сил Хаосит решил разорвать дистанцию, оттолкнув обоих противников, чтобы занять более выгодную позицию. Теперь он мог видеть и орка, и эльдарку. Его восторг только рос, отражаясь в макабрической, циничной улыбке, расплывающейся на лице.

— Я уже говорил твоему дерьмовому богу, — процедил Канан. — Я не такой, как вы. Никогда им не был и никогда не буду. Одно ваше присутствие вызывает у меня рвотный рефлекс, и я не желаю ничего, кроме как избавиться от этого мерзкого чувства.