Императар? Стукай!

Глава 15

Выслушивать историю человечества за последние тысячелетия было, мягко говоря, неприятно. Особенно когда ты сама была частью столь постыдного прошлого.

После того как брат с сестрой обменялись приветствиями, своеобразный квартет из примархов Жиллимана и Томоэ и их доверенных офицеров Такеко и Катона направился в более удобное место для разговора. Людям Ультрамара было крайне тяжело сидеть на татами, в то время как женщины чувствовали себя на них удобнее, чем на самом роскошном троне. И в этой спокойной обстановке Катон с тяжелым сердцем слушал, как отец рассказывает примарху Второго Легиона обо всем произошедшем. И тогда Катон открыл для себя две очень важные вещи.

Первая. Судя по тому, что примарх Жиллиман начал рассказ с Великого Крестового Похода, когда он вместе с братьями покорял звезды, капитан предположил, что примарх Второго Легиона находилась в этом стазис-резервуаре более двадцати пяти тысячелетий. Сначала Томоэ слушала с любопытством, пока Жиллиман описывал великие завоевания человечества. Но когда речь зашла о Ереси Хоруса, её лицо сменилось на откровенно гневное выражение. И чем больше рассказывал Жиллиман, тем сильнее она разочаровывалась.

Второе, что Катон узнал в тот день: когда бьют по голове его отца, звук получается похожим на глухой удар в гонг. Прямо посреди рассказа капитан Ультрамаринов стал свидетелем того, как примарх Томоэ взорвалась от гнева и со всей силы заехала брату по затылку, выплескивая ярость от услышанного. И это при том, что он только-только начал рассказывать об Эре Отступничества!

— Да пожрет меня Варп! Как такое вообще могло произойти? Как девять примархов могли пасть перед Хаосом?! Как Император этого не предвидел?! Какого демона творил этот идиот?! — возмущалась Томоэ.

Минуточку. Примарх Томоэ только что назвала Императора Человечества идиотом? Лицо Катона вытянулось от шока. Он едва сдерживался, чтобы не обвинить примарха в ереси, но видя, что отец молчит, опустив голову, капитан понял: здесь кроется тайна, о которой он пока не знает. Сейчас лучше всего было просто продолжать слушать.

— Прости, что не сдержал обещание. Я клялся разбудить тебя, когда человечество воплотит мечту отца. Когда над славным Империумом взойдет солнце, а в галактике воцарятся мир и процветание. Вместо этого я разбудил тебя в худшие времена: Империум истекает кровью под ударами ксеносов и разрывается от внутренних войн. Галактика погрузилась в хаос и отчаяние. Надеюсь… ты сможешь меня простить.

— Оставь свои извинения при себе, Жиллиман. Это ничего не решит. Я знаю, что если уж ты нарушил клятву, значит, петля на твоей шее затянулась слишком туго.

Примарх была права. Положение Империума было критическим. Тираниды, демоны, предатели, Тау, Некроны, орки… А теперь еще и этот новый колоссальный орочий WAAAGH! в Сегментум Обскурус. Это было уже слишком. Жиллиман не мог справиться с этим в одиночку. Последнее, что он слышал о своем брате Льве Эль'Джонсоне, дошло через Данте, магистра Кровавых Ангелов, но с тех пор о примархе Первого Легиона не было никаких вестей. Чем он там занимается? Из раздумий его вырвал тяжелый вздох Томоэ, за которым последовали слова сожаления.

— Ох… Вулкан… Леман… Сангвиний. Я так мечтала о дне, когда мы снова увидимся.

Затем она глубоко вздохнула и посмотрела на Жиллимана полным решимости взглядом.

— Хорошо. Рассчитывай на мою помощь, лорд-командующий Жиллиман. Я снова буду сражаться под имперским знаменем, даже если сам Император запретил бы мне это. Просто… дай мне время, чтобы заново собрать Легион.

— Ультрамар предоставит всю необходимую помощь, чтобы Второй Легион смог вернуть свое былое величие как можно скорее. Вы можете использовать наши лаборатории и любые другие ресурсы, которые вам понадобятся.

— Моя госпожа, образцы геносемени в безопасности и готовы к использованию, как только криозаморозка будет полностью снята, — сообщила Такеко.

— Отлично. Лорд-командующий, я прошу разрешения начать набор рекрутов в королевстве Ультрамар.

— Разрешение получено. Я отправлю эмиссара в каждый мир, чтобы объявить о вашем прибытии.

— Благодарю вас, лорд-командующий. Второй Легион, Кровавые Девы, присоединится к вашей крестовой походу через месяц.

— Ждем вашего возвращения, командующая Томоэ.

После обсуждения последних деталей примарх и капитан Ультрамаринов вернулись на свой корабль, чтобы взять курс на Макрагг. Но в пути Жиллиман не мог не заметить на себе тяжелый, полный любопытства взгляд Катона.

— Можешь спрашивать, капитан. Я знаю, что сейчас в твоей голове роится множество вопросов.

— Приношу извинения, лорд-командующий. Не хотел отвлекать вас своими неуместными вопросами.

— Ты заслужил уважение своего легиона и своего примарха. Считаю, что у тебя есть право узнать то, что так не дает тебе покоя.

— Ваши слова наполняют меня радостью, отец. Но… почему вы позволили примарху Томоэ так отзываться об Императоре?

Жиллиман знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, но ответить на него было всё равно непросто.

— Мы, примархи, были созданы Императором. Мы его сыновья. Те, кто несет его гены и ответственность за его будущее. Но, в отличие от нас… у Томоэ были отец… и мать.

— Мать? — непонимающе переспросил Катон.

— В Томоэ не сто процентов генов Императора. В её генетический код также вплетены гены Амар Астарты.

Катону не нужно было ничего говорить, чтобы Жиллиман понял, какие мысли сейчас крутятся в голове капитана. Видя его сомнения, он продолжил рассказ.

— После успешного создания Льва, первого из нас, отец захотел поэкспериментировать с более… естественным методом… Но результат оказался не тем, чего ждал Император. По какой-то причине Томоэ выросла сильнее и крупнее нас всех, её вены явно были полны отцовской генетики. Но Император так и не признал её своей дочерью. Для него она была лишь… неудачным экспериментом. В его глазах… она не была идеальной.

В голосе Жиллимана сквозила легкая печаль. У него остались теплые воспоминания о том недолгом времени, что они провели вместе в первые дни Крестового Похода, но у этой истории не было счастливого конца.

— Вскоре после начала галактической кампании Император приказал распустить Второй Легион. Я не знаю причину: все их немногочисленные битвы заканчивались безоговорочными победами. Но, видимо, Императора не устраивало присутствие на поле боя той, кого он считал своей ошибкой. Но они не были ни в чем виноваты.

— Они? Женщины-Астартес?