Страница 32 из 95
— Я думал, мы будем праздновать, — буркнул Курнет. — Че за юдишкину херню ты тут делаешь?
— Мне нужна вся инфа, которую я смогу отсюда вытащить. Карты, статистика, соседние миры, склады и вообще всё, что может пригодиться на этой планете.
— Бр-р-р… Скукота.
— Не парься. Мы здесь не задержимся. Ровно до тех пор, пока я не выпотрошу эту консервную банку на предмет данных.
— Полагаю, к этому моменту ты хочешь, чтобы всё было готово? — уточнил Мюррей.
— В точку. Курнет, Мюррей. Организуйте парней и берите всё, что сможете унести, но без фанатизма. Мы не утащим весь город. Чините тачилы и корабли, и посмотрите, че можно стянуть с мертвых солдат.
— Нам нужна жратва, — вставил Курнет. — Эти юдишки вполне сгодятся на хавчик.
— В этом нет нужды, — отрезал Канан.
— Нет нужды?
— Битва оставила нам достаточно трупов, чтобы прокормиться. Нехрен тратить время на резню гражданских. Зачистите поле боя и тащите всё, что найдете.
— Гр-р-р. Жрать орков — та еще мерзость. Но че поделать. Ладно, — скривился Курнет.
— Мы отваливаем через семь ночей. А пока… "будьте вежливы с нашими хозяевами".
Мюррей и Курнет вышли, оставив Каудильо наедине с гретчином. Мелкий всё никак не мог понять, нахрена его вообще сюда позвали, но один вопрос не давал ему покоя.
— Зачищать поле боя сложнее, чем резать пленных… Почему? — робко спросил Давид.
Канан задумался. Объяснять зеленокожему, что резать гражданских бессмысленно и нерационально — дохлый номер. Орки такие аргументы не воспринимают. Но у него была идея получше.
— Месть, — произнес Канан.
— Месть?
— Да. Те, кто пережил мясорубку, всегда меняются. Ненависть, страх, жажда мести. Выжившие захотят отомстить, и это заставит их броситься в следующий бой с еще большей яростью. Если мы оставим их в живых, в будущем мы получим драку в сто раз круче.
Это было самое бредовое оправдание из всех возможных, но для орочьего мозга такая идея звучала как музыка. Глаза Давида заблестели, как две звезды, и он уже начал фантазировать о новой, еще более эпичной зарубе с теми самыми серыми парнями из Крига.
— А теперь иди сюда, — скомандовал Канан. — Мне нужны твои пальцы-макаронины, чтобы тыкать в эти кнопки.
— Но… Каудильо. Моя не уметь юзать эту хреновину.
— Вот поэтому мы и сваливаем через семь дней. Если бы я мог сделать это сам, мы бы отчалили уже завтра.
Данные, которые Канан выпотрошил из терминала, оказались бесценными. Хоть единственным орком, способным хоть как-то переварить эти цифры, и был Мюррей, в руках Канана эта информация превратилась в смертоносное оружие. Соседние миры, набитые ресурсами, становились их следующими жертвами, увеличивая военную мощь Орды с каждой новой победой.
Больше цифр, больше тачил, больше бабахов, больше пушек, БОЛЬШЕ ДАККИ. Всё, что нужно орку, чтобы с визгом броситься в кровавую баню.
Продвижение Орды по сектору Каликсис было неудержимым. То, что начиналось как рядовой орочий налет на заштатный мирок, превратилось в проблему катастрофических масштабов. Настолько катастрофических, что в дело пришлось вмешаться самому Архикардиналу Игнато, "Благословенному Императором и Светлому Лику Каликсиса" — высшему иерарху Экклезиархии в секторе Каликсис.
В темном зале внутри улья Тарсис на Сцинтилле возвышался трон этого экклезиарха. Помещение было до тошноты вычурно украшено готической лепниной — классический стиль Министорума. Это убранство привлекло внимание комиссара Харруса, как только он переступил порог. Его любопытство прервал монотонный голос сервитора, который представил их Архикардиналу и оставил наедине.
— Не тратьте мое время. Доложите, что произошло на Кантусе, — сухо произнес Игнато.
Классическое высокомерие церковников. Неудивительно, что многие за пределами Экклезиархии терпеть не могли эту секту, правящую Империумом с помощью крови, железа и веры. И Харрус разделял это чувство. Полковник Тайрон был более привычен к подобному обращению, и его неизменная маска отлично скрывала раздражение — впрочем, экклезиарху было глубоко плевать на их чувства.
— Орочьи силы, с которыми мы столкнулись на Кантусе, в корне отличаются от всего, что я видел за годы службы, — ровным тоном начал Тайрон. — Их тактика, методы прорыва обороны — это совершенно не типично для орков. Рядом со мной — комиссар Харрус. Он видел эту орду вблизи и бился с ними лицом к лицу.
— Это объясняет, почему простой комиссар топчет мои ковры, — пренебрежительно бросил Игнато.
Харрус проглотил горькую пилюлю и заговорил.
— Так точно, милорд. Зеленокожие не просто били в стратегически важные точки. Они были вооружены трофейными лазганами и одеты в броню наших павших.
— Необычно, не спорю, — протянул Игнато.
— Именно. И тем не менее, мы так и не смогли идентифицировать лидера Орды. Мы до сих пор не знаем наверняка, с чем именно столкнулись.
— Понятно… — Архикардинал выдержал паузу. — И скажите мне… полковник. Вы уверены, что на Кантусе вы сражались именно с орками?
— Так точно… Уверен. К чему этот вопрос?
— Ваши отчеты… и вот эти данные… совершенно не вяжутся с последствиями орочьего вторжения.
Полковник шагнул вперед, когда Архикардинал протянул ему инфопланшет. Это была сводка по различным сражениям и мирам, подвергшимся атакам сил Канана. Тайрон немедленно впился глазами в текст. И хотя маска скрывала его лицо, внезапное гробовое молчание полковника заставило комиссара напрячься.
— Полковник, всё в порядке? — спросил Харрус.
— После орочьего вторжения планете обычно присваивают статус "мертвый мир" или "потерянный", — задумчиво произнес Игнатус. — Но эти данные… Если в них нет ошибки… это просто нонсенс.
— Тридцать процентов выживших военных сил… Сто процентов выжившего гражданского населения… — глухо зачитывал Тайрон. — Потери среди гражданских только из-за паники и давки. Восемьдесят процентов инфраструктуры сохранено… Это не похоже на статистику после вторжения зеленокожих.
— Эти миры не просто выжили. Они смогли восстановиться в кратчайшие сроки, — добавил Игнатус.
— Это… невозможно, — выдохнул Харрус.
В комнате повисла тяжелая тишина. Чем больше читал полковник, тем сильнее росло его изумление. В голове комиссара роились тысячи вопросов, и, судя по всему, Архикардинал разделял их смятение.