Миссия

Дым не рассеялся и стоял серым удушливым облаком, правда, оранжевых огоньков уже не видно. Матовая поверхность пирамиды стала пепельного цвета, понемногу осыпаясь на пол.

Из прохода тянуло прохладой и странным запахом, Дмитрий, принюхиваясь, не мог определись, на что тот похож.

В нём угадывались привкус сосновой смолы вкупе с запахом морского бриза, когда в летний день стоишь на берегу моря. А ещё отчётливо проступали цветочные нотки.

Из отверстия выходили контуры голубого света.

— Идём, — Роберт решил больше не ждать и решительно шагнул первым.

С замиранием сердца Дмитрий последовал за ним.

Приятный голубоватый свет мягко окутал их, они очутились на громадной круглой площадке, но всё же довольно маленькой для размеров пирамиды. Наверно, решил про себя Дмитрий, это один из её уровней.

Круг под ногами выглядел причудливой мозаикой, словно её создала рука талантливого, но немного безумного художника.

В центре круга постамент в окружении колонн, идущих с пола до потолка, по виду похож на белый мрамор с голубыми прожилками по всей длине, они ярко переливались.

Постамент длиной метров двадцать и высотой с человеческий рост. Когда космонавты осторожно приблизились к нему, прожилки начали перемещаться, образовывая странные символы.

Тишину нарушал лёгкий шум невесть откуда взявшегося ветерка.

Дмитрий, не удержавшись, дотронулся до одного из символов, тот отреагировал, засветившись зелёным светом, и неожиданно поплыл по постаменту, перемещаясь в другой угол.

— Это похоже на панель управления, — произнёс Роберт, оглянулся по сторонам.

На постаменте замелькали другие символы, отбрасывая разноцветный свет.

— Смотри, — глаз Роберта выцепил из полумрака что-то контурами похожее на громадную дверь. — Отсюда есть выход, скорее всего, он ведёт к остальным отсекам внутри пирамиды. — Странно, что тут никого нет, где экипаж?

— Может, его тут просто нет, или они в состоянии гибернации.

Собственный голос казался Дмитрию глухим и грубым, с нотками раздражения.

— Изучают, — негромко произнёс Роберт, с усмешкой крутя головой, пытаясь найти невидимого собеседника. — Раз ты нас понимаешь, покажись, — с вызовом потребовал он.

— Это может быть искусственный интеллект, — попытался успокоить товарища Дмитрий, хотя ощущение тревоги усиливалось в нём с каждой секундой.

— И откуда вы такие взялись? — громкое эхо заметалось между стенами, теряясь среди колонн.

— Не думаешь же ты…

Дмитрий не успел договорить, символы на постаменте растворились без остатка, явив голограмму целой вереницы звёзд. Они мелькали в темноте космического пространства, то ускоряясь, то замедляясь перед глазами людей. Сменялись планеты, от газовых гигантов до скалистых шаров без признака жизни.

Во мгле космоса отчётливо вырисовывался белый крохотный кружок, увеличиваясь в размерах до яркой звезды, возле которой кружили три планеты, одна из них сияла светом искусственных огней.

В отличие от голубого окраса Земли, эта насыщена глубоким зелёным цветом с небольшими, но часто разбросанными по поверхности морями.

— Не понимаю, насколько это далеко, — прошептал Роберт, — но понимаю, вы проделали долгий путь.

Голограмма пропала, и на постаменте опять появились непонятные символы. Они продолжали перемещаться по нему, переплывая из одного угла в другой.

— Теперь другой вопрос, — Роберт собрался, весь сосредоточился. — Как управляется ваш корабль?

По лицу видно, он хочет услышать нужный ответ.

Григорьев чертыхался, скотча в модуле не оказалось, хотя должен быть, на всякий пожарный случай. Видимо, его забыли положить ещё на Земле. Всё снаряжение модуля готовилось в Центре, космонавтов не стали допускать до этого, да и в космосе собирать снаряжение было бы проблематично.

Теперь всё, что оставалось, так это выжидать. Связи с «Миссией» нет, как ни пытался Григорьев, в эфире лишь помехи. Он смотрел на часы каждые пять минут, пока сам себе не доказал, что так лишь накручивает себя, лишая спокойствия.

Хотя откуда ему было взяться?

Судьба отряда Ву неизвестна, и возвращение на корабль будет для него личным позором.

Что это?

Ему показалось, слышит нечто похожее на шорох. Неужели те создания решили добраться до него.

Проклятье, скрипнул зубами и выглянул в крохотный иллюминатор, пытаясь рассмотреть, что есть снаружи. Вроде никого. Показалось?

Как оказалось, нет, теперь отчётливо слышно, кто-то поднимается по поручням, через корпус модуля, глухой стук тяжёлых башмаков скафандра. У них имелось металлическое основание, для большей твёрдости, ведь поверхность могла приготовить неприятные сюрпризы, вроде острых каменных игл, способных пропороть скафандр.

Кто-то поднимается!

Затем люк чуть вздрогнул, его пытались открыть снаружи. Когда Григорьев забрался в модуль, первым делом заблокировал люк, оставляя возможность открыть его лишь изнутри.

Глухой удар возвестил о том, что гость ждёт, когда его впустят внутрь.

Космонавт срывающимся голосом спросил по радио: — Кто это?

И тотчас начал ругать себя последними словами. Кто ещё там мог быть, если не член экипажа?

Знакомый голос отозвался: — Это я.

У Григорьева отлегло от сердца. Поспешно нацепив шлем, убрал заслонку, впуская товарища. Затем, поняв, что он один, закрыл люк.

Тот грузно вполз через проход внутрь модуля, усаживаясь напротив Григорьева. Зашумели насосы, прогоняя воздух и убирая налипшую пыль на скафандр.

— Что случилось? — Григорьев поспешно скинул шлем, пытаясь через стекло рассмотреть, кто вернулся. По голосу догадывался, но желал убедиться, что не ошибся.

Но из-за низкого света тот отбрасывал блики на забрале, не смог сделать этого, пока тот сам не снял его.

— Ву, — выдохнул Григорьев. — Где остальные?

Ву смотрел на космонавта немигающими глазами, изучая того цепким холодным взглядом.

— Где остальные? — голос Григорьева невольно осел, непонятная аура исходила от китайца. — Ву, ты меня слышишь?

— Да, — и никакой эмоции на лице.

Глаза те же, лицо тоже, перед ним явно Ву, член китайской команды экипажа «Миссии», но….

— Чан, Дмитрий и остальные, где они?

— Они в порядке, — чуть помедлив, Ву добавил. — Пока.