Миссия

Глава 11

Космос давно стал рутиной и обыденностью, Дмитрий ловил себя на том, что порой ему не то чтобы тоскливо, скорее тягостно. Даже за обеденным столом тем для разговоров совершенно не осталось. Удивительно, до этого они провели куда больше времени в запертом помещении, и там мужчина ощущал куда меньше дискомфорта.

Григорьев шутил, их полёт напоминает ему бытность армейской службы, а выпало ему служить на подводной лодке. Может, поэтому не брился? Хотя, учитывая нрав армии, наверняка их заставляли скоблить подбородок, максимум разрешалось отпускать усы.

Но именно армейская закваска и помогала Дмитрию спокойно переносить полёт. Чтобы солдат не скучал, займи его, и неважно чем. Так гласит командирская истина, хоть и неуставная.

Дмитрий ежедневно начинал свой день с уборки комнаты, досконально изучал приборы, тщательно следил за их состоянием. Хотя в подобном нет нужды, автоматика и без человека со всем прекрасно справляется.

Джексон и Григорьев всё больше времени проводили в кабине управления, постоянно сверяясь с Центром насчёт предстоящих гравитационных манёвров. Предполагалось большую часть передать искусственному интеллекту, чтобы тот, опираясь на данные со спутников рядом с «Объектом», вёл корабль к цели. Родриго часто проводил время с ними, то ли от скуки, то ли проникся заданием.

Святослав и Дилип продолжали колдовать над сигналами «Объекта», и по обыкновению им нечем похвастаться. Корабль пришельцев продолжал хранить тайну.

Китайская часть команды казалась самой спокойной и невозмутимой, они легче всех переносились полёт.

Брайан временами проплывал по коридорам корабля с таким хмурым выражением лица, что ни у кого не возникало желания общаться с ним.

Дмитрий пристрастился к регулярному созерцанию космоса, звёзды и вид далёких галактик завораживали сознание. Иногда ловил себя на желании, что хочет оторваться от корабля и улететь к ним, растворившись среди красот Вселенной.

А ведь это только её крохотная часть, то, что она позволила увидеть людям.

Но имелось и то, что тревожило Дмитрия.

— Что думаю насчёт Роберта? — Григорьев выдохнул, опуская снаряд. — Человек как человек, и, как у каждого человека, свои заморочки, — улыбаясь в густую бороду, потыкал себя пальцем в голову. — Черепушку ему же не вскроешь и не узнаешь, о чём думает. А так претензий к нему нет.

Но Дмитрия напрягало поведение Хайнлайна. Нет, оно вовсе не вызывающее и не проявляло явных оскорблений в адрес остальных членов команды. Вот только если тщательней присмотреться…

Роберт всегда отправлял свой мусор, смятые тюбики от еды, к Дилипу, к китайцам относился насторожено, не позволяя остальным членам команды «Миссии» оставаться с ними наедине. И его манера говорить. В общении с американцем Дмитрий вынес удивительную особенность, в голосе того всегда ощущалось некое превосходство над остальными. Бывает лицемерие, презрение, высокомерие, но все эти эмоции в тоне следствие отношения собеседников друг к другу. Хайнлайн же не относился свысока к остальным, нет, он так жил. Это его мировоззрение, установка, вбитая с детства в стране, в которой родился и собирался умереть, Америка всегда права. Он вовсе не презирал человека за национальность, религию или цвет кожи, он относился к нему пренебрежительно только по тому факту, что ему не повезло родиться в США. А следовательно, заранее несчастен.

Но именно ему больше всех выпадало нести вахту в кабине управления. Хайлайн вёл свои неторопливые беседы с Дмитрием, рассказывая о детстве в Талсе, о том, как неплохо разбирался в математике и даже подумывал поступить в приличный колледж, но повинуясь наследственному долгу встал на стезю военных. И как ухаживал за самой красивой девушкой в старших классах.

— Дочь фермеров, весьма зажиточных, у них чёртова прорва акров земли, наверное, небольшая страна вместиться может. И настоящая живая девчонка, без этого пафоса для подросткового возраста. Светловолосая, с голубыми глазами, а тело к семнадцати годам уже давало фору взрослым девушкам.

— И наверняка из команды болельщиц, — Дмитрий поддерживал разговор по той причине, что затянувшееся молчание грозит перерасти в недопонимание.

Роберт прищёлкнул пальцами. — Именно, когда она крутила сально, её грудь так притягивала к себе взгляды. Чёрт, — вздохнул американец, по глазам видно, погрузился в приятные воспоминания. — Всё, что мне перепало от неё, так это поцелуй в кинотеатре.

— Классика.

— Да.

— Почему отшила?

— Я же говорил, она пользовалась популярностью, скорее всего расценила как неподходящего кандидата. Или я паршиво целовался, — самокритично заметил Роберт.

Дмитрий смотрел в мониторы, наблюдая за показателями двигателя, всё работает в штатном режиме.

— А у тебя была зазноба в сердце?

— Да.

— И что за история? — Хайнлайн по обыкновению вытянул ноги, положив на край пульта, даже в невесомости не отказался от привычки, ставшей частью его натуры.

— Довольно простая, жили в одном дворе, вместе выросли, ходили в кафе и даже в одну школу.

— О, с этого начинали многие семьи, прожившие в крепком браке.

— Затем она переехала в другой город. И на этом всё.

— Коротко и со смыслом. А она тебе в самом деле нравилась или просто перепутал дружеские чувства с первой любовью?

— Нравилась, — уверенно ответил Дмитрий. — Я даже провожал её домой.

— А почему не признался?

Дмитрий и сам не мог ответить себе на этот вопрос, потом несколько лет думал, что же сдерживало его в те годы?

— Наверное, боялся услышать: «Мы же друзья».

— И поэтому до сих пор не женат?

— У тебя на пальце также нет обручального кольца, — Дмитрию не нравилось, что Роберт так потихоньку пытается пролезть в его личную жизнь. Хотя что ещё делать в замкнутом помещении, летя с бешеной скоростью через тёмное пространство?

Хайнлайн принялся рассматривать правую ладонь. — Чуть было не женился, да дед отговорил.

— Похоже, твой дед имел на тебя куда большее влияние, чем твой отец или собственное мнение, — ввернул космонавт.