Нулевой архетип

Джек был рядом, и его присутствие успокаивало.

Кейн работала намного медленнее, чем обычно, и результат получился хуже, чем у самой отстающей студентки, но в конце концов шлюпка все-таки взлетела. Путь для нее сквозь окружавшее корабль облако спирита прокладывал Джек, и его рука совсем потускнела. Должно быть, такой расход спирита сокращал срок его жизни, и эта мысль неприятно царапала изнутри.

Кейн ожидала, что после создания схемы окажется полностью вымотанной, но, пока Джек расчищал выход наружу, неожиданно почувствовала себя лучше. Новый архетип, который пришел на смену Миражу, казался естественнее, истощение после него переживалось легче, и прийти в себя после повторного использования было проще.

Точка смещения полностью трансформировалась и мелькала в пределах досягаемости. Казалось, новый архетип сам хотел проявлять себя, и Кейн была для него дверью. Теперь она всегда, пусть и на пределе слышимости, разбирала звучание спирита.

Отремонтированная Джеком шлюпка казалась такой же неказистой, как и собранная для нее схема. С погнутыми бортами и без одного винта, залатанная листами металла, в воздухе она, как ни странно, держалась довольно ровно.

Джек сидел ближе к носовой части, глядел вперед, пока шлюпка медленно отплывала от корабля. Кейн смотрела на его профиль и заставляла себя думать о Линнел, об Атресе. О том, с чего вообще началось это путешествие.

Звучание спирита, когда они оказались снаружи, дезориентировало ее на несколько секунд, несмотря на то, что Кейн его едва разбирала. Что-то поменялось, но пришлось приблизить к себе точку смещения, чтобы понять, что именно: над Городом ясно и отчетливо, так же, как шумел Грандвейв над головой, звучал спирит Эрики.

Она бросила быстрый взгляд на Джека, пытаясь понять, различил ли он тоже.

– Поздравляю, твоя подружка жива, – сказал он, заметив ее взгляд. – Пока, потому что сейчас на нее слетятся гибриды.

– Вы же понимаете, что с ее уровнем силы ей уже ничего не грозит.

– Я бы не поручился за ее жизнь. Она движется к узлу, а там все по-другому. И прежде, чем ты спросишь: нет, мы не станем ее догонять.

– Мы тоже летим к узлу. Нам выгоднее оказаться под ее защитой.

– До твоей Эрики нужно еще добраться, а между нами целая вереница гибридов. Так что я бы взял западнее, обошел бы Лес с другой стороны.

Кейн ни разу не слышала о Лесе, но могла предположить, что речь не о скоплении деревьев.

– Это аномалия?

– Потоки из земли. Километров пять в диаметре. Окружают узел.

Кейн представила аномалию такого масштаба.

– Она должна довольно сильно излучать. Почему я ее не чувствую?

– Там почти ничего не слышно, даже схему Земли. Какой-то фокус восприятия или что-то вроде. – Джек равнодушно пожал плечами.

Кейн ни разу не сталкивалась с аномалиями, которые звучали за пределами человеческого восприятия, но теоретически это возможно. Лес, разумеется, не мог быть громче схемы Земли или Грандвейв, но он был меньше, излучал спирит на меньшей площади, а значит, его звучание не рассеивалось, как звучание Земли или Грандвейв.

– Нам лучше добраться до Эрики как можно скорее. – Оставалось только надеяться, что вместе с Эрикой они найдут Атреса и Дейна.

– Ты не слышала, что я сказал? За ней тянутся гибриды. Мы до нее не доберемся, сожрут раньше.

– Нет, если мы пройдем сквозь нижние слои Грандвейв.

Хотя это было опасно. Возможно, опаснее, чем ей казалось.

Джек недоверчиво фыркнул, как будто ее предложение казалось ему глупостью, не заслуживающей внимания.

– В Грандвейв нас может сбить любым случайным осколком схемы. Мы прилично отошли от торгового маршрута, плотность осколков над нами поменьше, но мы не на корабле-разведчике, один хороший удар – и плюхнемся вниз. По мне, чем ближе держаться к земле, тем безопаснее. Благодаря твоей подружке гибридов должно стать поменьше.

Джек был прав, но Кейн все равно хотелось поскорее оказаться рядом с Эрикой.

– Путь так близко от схемы Земли сведет меня с ума, – сказала она, отчетливо понимая, что лжет.

Чувство вины было странным. Ей доводилось лгать и раньше. Может, дело было в том, что именно благодаря Джеку – и счастливой случайности – она теперь могла выдерживать влияние Земли.

А может, в том, что он перестал быть чужаком. Стал кем-то важным, еще одной слабостью. Вроде Линнел. И Кейн тоже стала для него слабостью. Джек мог бы сказать, что ему все равно. Что ему нет дела до посторонней женщины и ее рассудка.

Но Джек молчал. Смотрел ей в глаза пытливо и настороженно, пытаясь определить, правду она сказала или нет, и молчал.

Ей хотелось ему признаться. Наверное, если бы не Линнел, если бы не «Трель» и не Атрес, если бы не вина перед Эрикой, Кейн так и сделала бы.

– Вы не можете так со мной поступить, Джек, – сказала она, понимая, что давит на больное место, вопреки всему чувствуя фантомный отзвук боли в ответ. – Не можете сами меня уничтожить. Только не вы. Пожалуйста.

В тот момент она вспомнила Стерлинга и то, что сказала ему: «Я немногим лучше вас. Будь иначе, вы не боялись бы меня».

И наверное, это была единственная причина, почему ей доверился Атрес: он почувствовал в Кейн собственную породу. Кого-то, кто сделает все необходимое.

– Вот дерьмо! – с чувством воскликнул Джек, и она почти физически почувствовала момент, когда он сдался. – Ладно, полетим поверху.

– Спасибо, – совершенно искренне ответила Кейн. Она благодарила его не за то, что согласился, а за то, что он был собой. Именно тем, кто за такой короткий срок стал ей очень дорог. – Вы об этом не пожалеете.

– Да я уж раз десять пожалел, что не дал тебе шмякнуться на землю. И не сомневайся, если мы умрем, я найду тебя после смерти и буду мстить. Жестоко.

* * *

Чем выше они поднимались к Грандвейв, тем беспокойнее становился спирит. С Земли он казался почти стабильным, но наверху было видно, как осколки схем кружили вокруг друг друга, сцепляясь краями и расходясь снова.

Грандвейв реагировал на спирит Эрики. Об этом было странно думать – о том, что один-единственный человек мог обладать такой силой, заполучить ее каким-то образом. Наверное, это было возможно только здесь, в Городе.

Кейн тоже чувствовала себя сильнее благодаря новому архетипу, но одновременно лучше понимала, что этого едва достаточно, чтобы выжить.