Нулевой архетип

Плести схему при такой тяге оказалось сложнее обычного – линии искажались, норовили перекрутиться, и их раз за разом приходилось подправлять. В итоге сфера получилась неровной, неустойчивой, маленькой – они с Джеком едва помещались в ней вдвоем, – и было очень трудно заставить ее подниматься. Спирит тянуло вниз, в воронку, Нулевой архетип приходилось вливать в схему потоком, на пределе возможностей, и Кейн казалось, что у нее вот-вот взорвется голова.

Звучание Джека – тихая, незамысловатая спирит-мелодия – терялось в окружающей какофонии.

Еще немного, уговаривала себя Кейн, еще чуть-чуть. Нулевой архетип тек сквозь нее, выбеливая, выхолащивая мир вокруг, и нужно было изо всех сил цепляться за точку смещения. И та менялась, красное яблоко становилось золотым, обрастало шестеренками, раскрывалось, как механическая игрушка, как часовой механизм, и Мираж изменялся вместе с ним, становился чем-то большим, чем-то еще.

Как его называл Реннар?

Идея? Фантазия?

Он был почти таким же, как прежде, и неуловимо другим, заставлял каждую клетку тела гудеть, словно внутри проскакивали по сосудам крохотные искры.

Огромная голодная пасть воронки тянула вниз. Если смотреть на нее глазами, снаружи она выглядела небольшой черной сферой, но в мире спирита аномалия расстилалась безбрежным морем, масляно блестящим нефтяным пятном, готовым поглотить все вокруг.

В какой-то момент Кейн поняла, что слышит в нарастающем звуке гармонию. «Мы падаем, – подумала она. – Мы все-таки падаем».

Стена здания скользила за пределами летающей сферы вверх, этаж за этажом. Кейн пыталась взять свой спирит под контроль и понимала, что не сможет. Воронка приближалась.

Боль обожгла руку выше локтя, горячая, огненная, едва не заставив Кейн потерять точку смещения из виду, и сфера пошла рябью, внизу зло загудела воронка, словно резонируя с архетипом.

Кейн смотрела в лицо Джека, губы его шевелились, но слов не было слышно, казалось, их уносил ветер. Спирит-нити Джека тянулись к ее руке, впивались под кожу тонкими раскаленными струнами, смешивались с Нулевым архетипом внутри Кейн.

«Мы не поднимемся, – отчетливо подумала она, – не сможем. Нас пожрет вместе, вас и меня».

Воронка внизу была очень, очень жадной. Под ее поверхностью кипел спирит, готовый взорваться, выплеснуться наружу.

Кейн не знала, переживут ли они, если это случится. Смогут ли?

У нее не было времени раздумывать. Поток спирита потек сквозь нее в воронку, как могла бы хлынуть река сквозь дыру в плотине, разламывая, размывая все на своем пути, а воронка тянула его к себе еще и еще.

Это не было похоже на то, как Кейн вливала архетип в заряды или создавала схемы. Невозможно было ни контролировать тягу, ни перекрыть поток, только держаться и стараться не разбиться на осколки.

Что-то кричал Джек. Слов было не разобрать, только интонацию. «Это все из-за вас. Из-за вас все так глупо».

Воронка пожирала спирит и Кейн вместе с ним. Хотелось бы ей знать, сколько осталось этажей.

Поток постороннего спирита, который вмешался в ее, был поначалу почти неощутим, едва слышим, незначителен и все же отрезвил, заставив Кейн вынырнуть из круговерти архетипов, увидеть белую полосу Грандвейв сквозь дыры в летающей сфере – откуда они? Неужели воронка так их изъела? Или это Кейн потеряла контроль?

Аномалия приближалась.

Когда ж ты уже…

…взорвешься.

Снизу полыхнуло белым, волной раскаленного заряженного спирита.

Кейн была уверена, что их снесет, зажмурилась, понимая, что все кончено. Она ждала удара и черноты.

Спирит гудел, выл вокруг, но не причинял боли. В его свете лицо Джека казалось мертвенно-белым, глаза были совершенно прозрачными, жуткими. Губы кривились от напряжения.

Спирит-нити обвивали сферу как кокон, защищали от взрыва.

Секунда, две, три… А потом все закончилось, и стало тихо.

Джек обмяк и потерял сознание. Кейн едва успела прижать его к себе и создать щит.

* * *

На улице было тихо, разлетевшиеся в стороны спирит-сгустки потрескивали, и сквозь шорох их просачивалась песнь Земли – тише и дальше, чем Кейн боялась ее услышать. Яблоко – красно-золотое, покрытое как броней шестеренками – лежало на расстоянии вытянутой руки, и она не могла убрать его дальше: точка смещения ей не подчинялась.

Джек лежал у Кейн на руках, был бледен, дышал сбивчиво и беспокойно, как будто ему снился кошмар. По его спирит-руке проскакивали странные серебристые искры. Над бровью был порез, неглубокий, но он все кровоточил, и Кейн стирала кровь рукавом, не зная, что еще сделать.

Это помогало отогнать панику.

Под поверхностью земли, под оболочкой каждого предмета тек архетип. Не Мираж, к которому она привыкла, а какой-то другой, похожий и все равно неуловимо чуждый архетип, с которым Кейн раньше не сталкивалась. Он был сильнее, невыразимо глубже и могущественнее Миража, и Кейн отчетливо понимала, что существовать он мог почему-то только под Грандвейв, на Земле.

Джек пошевелился, закашлялся, но так и не пришел в себя.

Над головой у них сгущались осколки схем, и Кейн знала, что вскоре их станет больше. Так часто бывало: после взрыва воронок образовывался обратный феномен, и схемы, которые раньше отпугивала аномалия, слетались снова.

Учитывая, что речь шла о Грандвейв, могли появиться и гибриды.

Нужно было уходить как можно скорее, но Джек оставался без сознания, и Кейн не знала, насколько сильно он пострадал, мог ли передвигаться, можно ли его перемещать.

Пробраться над аномалией было очень плохой идеей. Абсолютно дурацкой. Кейн не верилось, что она согласилась.

Она пробовала позвать Джека, рискнула потрясти, но он не реагировал. Нужно было найти убежище, и она использовала спирит – на сей раз далось тяжело, сказывалось истощение, очень хотелось пить, горло саднило, и это сбивало концентрацию.

Летающая сфера получилась нестабильной, парила медленно и невысоко, но у Кейн получилось поднять их с Джеком до окна на третьем этаже. Внутри было тихо, но не загнала ли она себя в ловушку? Ей так не хотелось оставаться на улице…

Комната, в которой они очутились, почти не пострадала после Первой катастрофы – стены, пол и потолок были целыми, даже обои сохранились под слоем серой пыли. Мебель стояла на своих местах, только светильник валялся на полу рядом с раскрытой старой книгой.

Джек не приходил в себя, никак не отреагировал, когда Кейн опустила его на пол, и она рискнула еще раз потрясти его.

Это оказалось ошибкой.