Нулевой архетип

Он злился, был прямолинеен и груб, и Кейн была благодарна ему за то, что он не хотел и не умел играть словами.

– Но я ведь и не пытаюсь отнять у вас Анну. – Отец вежливо улыбнулся, а Кейн почувствовала неприятный холодок вдоль позвоночника. – Я готов вам ее оставить. Живите в своих трущобах и будьте счастливы в своем шалаше.

– Тогда зачем эта встреча? – спросила Кейн.

– Прежде чем я оставлю вас в покое, я хочу, чтобы ты вернула семье долг за неудобства, которые связаны с тобой. Речь не о деньгах, разумеется.

Он улыбался, понимая, что загнал ее в угол, и ждал, когда Кейн согласится.

– Значит, дело не в том, с кем я живу и как, – сделала вывод она. – Тебе нужны услуги мастрессы, и ты не можешь обратиться официально. Все остальное – предлог.

– Достаточно веский предлог, Анна. И для этой встречи я приготовил не только кнут.

Он сказал «не только», потому что – и они оба это знали – кнут он, разумеется, приготовил. Угрозы, которые отец мог выполнить. Надавить на городской совет, чтобы Джека лишили дома. Использовать связи в жандармерии, чтобы выставить его преступником.

К счастью, отец не знал о Реннаре, и это развязывало Кейн руки. Она не постеснялась бы попросить о помощи и использовать любые связи.

– Мы уходим. Благодарю за ужин. – Она встала, и Джек поднялся следом, без стеснения взял ее за руку. – Все, что я хотела сказать, уже сказала.

Отец смотрел на нее, не мигая.

– Сядь, Анна.

Было время, когда она выполнила бы приказ не задумываясь, не решилась бы нарушить.

Даже теперь остаться стоять было нелегко – было страшно, что отец сделает, но еще страшнее было думать, что – с его властью и влиянием – он мог бы сделать.

Кейн коротко поклонилась, цепляясь взглядом за точку смещения на столе. Яблоко было красным как кровь.

– Всего хорошего.

Отец позволил ей дойти до двери, прежде чем окликнуть:

– Это касается аварии на «Трели».

Кейн вздрогнула, застыла на пороге, не в состоянии уйти. Джек понял ее, молча сжал плечо и шепнул, чтобы только она слышала:

– Можно и послушать, что скажет. А потом уйдем.

Она слишком многое ему рассказала – о Линнел, о том, как росла. О том, как приходила на самую верхнюю платформу, когда отключали защитные купола, и ловила дождь ладонями.

Каменный дом в Цитадели тогда был как тюремная камера.

Кейн обернулась.

– Предпочту разговаривать в твоем кабинете.

* * *

Кабинет отца почти не изменился: мебель из красного дерева, высокие стрельчатые окна, тяжелые темные портьеры, массивные шкафы с книгами – все осталось прежним. Резной секретер с аккуратными ящичками. Высокий витой светильник возле стола. Запах дерева и бумаги.

В детстве Кейн нравилось придумывать истории про эту комнату – казалось, что в ящичках прячутся таинственные волшебные медиаторы, а в столе хранятся карты сокровищ Древних Городов.

Кейн не разрешалось приходить к отцу в кабинет, но она все равно пробиралась, когда невыносимыми становились бесконечные уроки этикета и рассказы о том, что ждет ее в будущем. Когда слишком давил унылый серый город за окном. Почему-то в детстве Цитадель воспринималась именно так – до университета и до того, как Кейн по-настоящему полюбила свой город.

– Навевает воспоминания? – Отец сел за стол, аккуратно отодвинув стул, сложил руки на столешнице перед собой, кивком указал на два кресла напротив.

Джек подчеркнуто небрежно устроился слева, и именно эта небрежность выдавала его нервозность с головой. Кейн села рядом, привычно сложила руки на коленях.

– Аварией на «Трели» занимается жандармерия. Скрывая информацию о преступнике, ты нарушаешь закон.

– Ты думаешь, меня это пугает, Анна?

– Раньше ты не опускался до преступлений.

– Это не первый секрет, который я могу сохранить.

Но он не собирался его хранить – иначе никогда не позвал бы Кейн. Отец был готов променять информацию на что-то, что ему было от нее нужно.

– И сколько стоит этот ваш секрет? – спросил Джек. – Может, скинете немного для дочки?

– Мне нужна услуга. От вас обоих. – Тихо скрипнул ящик стола, отец достал несколько листков. – Пятнадцать лет назад под Грандвейв затонула исследовательская платформа «Белая Мария».

Кейн помедлила, но все же взяла протянутые бумаги. Документов было немного: записка, чертеж спирит-схемы и строительный план каких-то помещений на «Марии». Кейн слышала о той аварии: во время обучения в университете ее приводили в пример внезапной нестабильности спирита при резонансе с малоизученными схемами.

– Это старый случай, – сказала она. – Платформа была утеряна и, скорее всего, разрушилась под Грандвейв.

– Она не была разрушена. У меня есть ее координаты.

– И кто-то достаточно безумный, чтобы отправиться к ней? – фыркнул Джек. – Удачи.

Отец улыбнулся.

– Не скромничайте. Вы достаточно часто бывали под Грандвейв, и вас это не убило.

Кейн, вздрогнув, выронила листы – не успела и не смогла скрыть свою реакцию.

– Нечему удивляться, Анна, – отец скользнул по ней равнодушным взглядом и снова посмотрел на Джека, – у меня хорошие связи. Когда я начал узнавать, с кем и как ты живешь, мне рассказали самые невероятные слухи.

– Это еще не повод принимать их на веру, папа, – протянул Джек, подавшись вперед.

Взгляд у него был цепкий, холодный, и это «папа» он произнес с откровенной издевкой.

– Я услышал их от источника, которому доверяю. – К сожалению, отец не реагировал на провокации и умел использовать информацию как оружие.

Но ведь наверняка слухи о проводнике под Грандвейв ходили и раньше.

– Кто-то болтает глупости, – Кейн заставила себя говорить спокойно, – ничего более.

У отца не было доказательств. Не могло их быть.

– Я не жандарм, Анна, меня не интересуют улики. Мне нужны люди, чтобы выполнить одно задание. Взамен я предлагаю тебе информацию о «Трели» и возможность и дальше делать глупости.

– Или ты вмешаешься в нашу с Джеком жизнь?

– Как минимум сделаю ее намного сложнее. Но ты все равно не откажешься. Я знаю, как много для тебя значила Линнел. Ее убийца на свободе. Без меня ты не сможешь узнать, кто он. Разве это не стоит небольшого риска?