Кулак летящий в богов

Глава 18. Шесть кругов

Под сводами изящных шпилей дворца, в огромной комнате, чьи стены состояли из постоянно движущегося пурпурного шёлка, стояла огромная кровать. Материалом её каркаса служила призрачная кость, украшенная драгоценными камнями и множеством вырезанных рисунков. На них были изображены оргии, специфические извращения, пиры и пытки. Они были исполнены настолько искусно и совершенно, что притягивали к себе взгляды всех, кто по неосторожности решал пристально на них взглянуть. Такие несчастные, если засматривались слишком долго, сами рисковали стать частью этого рисунка навсегда.

Перины же кровати были настолько нежными, что коснувшийся их смертный гарантированно возжелал бы любой ценой коснуться их вновь. Однако совершенно не факт, что владелец этого места заинтересуется смертным ещё раз.

Как несложно догадаться, владельцем кровати, да и всего домена вокруг, был четвёртый бог Хаоса. Слаанеш. И сейчас он спал в этой самой кровати. Сон его нельзя было назвать спокойным. Десятки, если не сотни избранных наложниц-демонеток заботились о том, чтобы их повелитель даже во сне не прекращал получать удовольствие. И, судя по характерным следам на безупречном постельном белье, со своей работой они справлялись хорошо.

Внешность и даже пол у Той-Что-Жаждет были непостоянными. Периодически прежний образ ему надоедал, отчего божество меняло свою внешность на что-то новенькое. Сейчас оно выглядело как андрогинный великан с длинными белыми волосами и внушительными рогами.

Пускай повелитель излишеств спал, это нисколько не мешало ему наблюдать за своим доменом. В своём сне он снова и снова наблюдал картины того, как души смертных приходили в его царство лишь для того, чтобы остаться в нём навсегда.

Понятное дело, что не каждый удостаивался такой чести, как попасть в поле зрения бога. Больше всего Слаанеш нравилось наблюдать за тем, как скатываются в пучину своих страстей те, кого в Империуме называют святыми. Пускай их идеалы были построены на лжи, но их страдания и душевное самобичевание от того, что они поддались пороку, были настоящими. Да ещё пикантности добавляло то, что Слаанеш лично знала их бога…

И вот сейчас, неожиданно для самого Принца Удовольствия, в его поле зрения попал один лысый смертный, что с невозмутимым лицом уверенно шёл к открытым вратам в первый круг. Среди тысяч мотыльков, летящих на свет, его отличал разве что нелепый жёлтый костюм, что по какой-то причине пробуждал в Слаанеш иррациональную ненависть. Которую при желании запросто можно было бы списать на нетерпимость к безвкусице. Однако краткого мига интереса владыки удовольствий хватило, чтобы заметить ещё одну странность. Слаанеш совершенно не мог разглядеть суть лысого гостя.

Что было как минимум странно. Не так много субъектов способно скрыть свою душу от взора бога Хаоса. Ещё меньше тех, кто способен делать это прямо в домене бога. Причём лысый гость явно не был искусственным интеллектом, не големом и не конструктом. Эта таинственность захватила внимание бога удовольствий, и тот начал пристально смотреть за фигурой, что вот-вот должна была войти в первый круг.

Скорее всего, он — порождение сознания самого Слаанеш. В конце концов, он сейчас спал, а во сне порой могут происходить вещи, которые не случались наяву. В случае с Принцем Удовольствия, наблюдающим за своим доменом, его сны периодически принимали вполне осязаемую форму. Как, например, недавно всё его царство слышало испуганные вопли Кхорна. Слаанеш, слушая эту симфонию, несколько раз кон… в общем, он был очень доволен. И потому хозяин Шести Кругов решил понаблюдать за тем, что будет творить продукт его сна.

Внешний круг встретил «порождение сна» горами золотых монет, что уходили в бесконечность. Они естественно перемежались внутри себя сверкающими драгоценными камнями и артефактами древних эпох. Полом же служили слитки золота, что выполняли роль плитки. Единственное, что слабо вписывалось в понятие роскоши здесь, были души. Множество исхудалых фигур в обносках, с безумными красными глазами вечно пересчитывали монеты. Их иссохшие пальцы дрожали, губы беззвучно шевелились, а болезненно-жёлтые лица кривились от непомерной жадности.

Слаанеш лениво скользнула взглядом по этой знакомой картине и перевела его на лысого гостя. Тот зашёл внутрь и с открытым ртом начал рассматривать окружение, пока его взгляд не упёрся в души, пересчитывающие монеты. После чего вновь посмотрел на горы золота. Затем снова на души. На его лице появилось выражение, которое Слаанеш не сразу смогла опознать. Это было… сочувствие? Нет, скорее неловкость.

— М-да… Не повезло этим ребятам с работой. Это, наверное, те самые менеджеры, что кредит предлагают взять. Неудивительно, что они так настойчиво мне названивали. Вон сколько у них денег…

Слаанеш даже сквозь сон на мгновение замерла. Это что сейчас был за бред?! Она ожидала множество вариантов развития событий: от простого падения до драматичного воссоединения с одной из порабощённых душ. Но тут произошла какая-то глупость.

Пока Слаанеш пыталось осмыслить, что только что произошло, Сайтама с невозмутимым лицом пошёл дальше, даже не взглянув на золото. Ибо как-то не по-геройски брать чужие деньги. Слаанеш же продолжила следить за героем.

Второй круг встретил гостя ароматами. Запахи жареного мяса, свежей выпечки, экзотических фруктов и выдержанного вина сливались в одуряющий букет. Море фиолетового вина простиралось до горизонта, и над его поверхностью виднелось множество островов мертвецки-белого цвета, что при более внимательном осмотре оказались спинами великанов. Они были соединены между собой навесными мостами. Вывернутые за спину руки великанов держали множество столов, ломившихся под тяжестью обильных яств.

Лысый остановился. Его лицо озарилось радостью.

— О, шведский стол! — воскликнул он. И отправился к ближайшему острову.

Слаанеш улыбнулась. Вот, значит, какое шоу ей покажет порождение сна…

Герой же бодрой походкой направился к ближайшей горе еды, дабы набрать себе чего-нибудь вкусного. Уж чего-чего, а халявную еду он любил. Правда, аппетит быстро испортился. Издалека было не заметно, но при приближении стала видна не очень приятная картина.

Вокруг гор еды пировали толстяки… Нет, это слово не передаёт весь спектр того, как плохо они выглядели.