Страница 41 из 93
Пространство вокруг лысого человека деформировалось. Оно поочерёдно то сжималось, то растягивалось. Гравитация инвертировалась, так что если бы герой не ухватился за ближайшую сферу, то улетел бы в бескрайнюю тьму. Также были скачки температуры от почти абсолютного нуля до жара ядра звёзд. И множество других воздействий, которые были призваны для того, чтобы обнаружить слабости во вторженце.
Сайтаме было на всё это индифферентно.
Он сжал сферу, и та лопнула перезрелым плодом. Затем, не дожидаясь, пока гравитация снова изменит своё направление, оттолкнулся от воздуха и прыгнул к одному из скоплений своих противников. Первое же облако перьев разлетелось от удара. Второе, третье, четвёртое — герой двигался между отголосками с той же небрежной лёгкостью, с какой обычно выполнял бытовые действия. Одна из геометрических конструкций попыталась сомкнуться вокруг него клеткой из костей — Сайтама просто чихнул, и кости разлетелись щепками.
Крылатые тени спикировали сверху, целясь в голову. Герой даже не обернулся — просто поднял руку, схватил ближайшую тень за то, что у неё отдалённо напоминало шею, и сжал её. Тень издала звук, напоминающий потусторонний вопль, и исчезла.
Пульсирующая пирамида из застывшего света попыталась пронзить его лучом. Луч упёрся Сайтаме в грудь — и ничего не произошло. Ни ожога, ни отметины, ни даже лёгкого щекотания. Герой посмотрел на пирамиду, нахмурился, шагнул вперёд и пробил её кулаком. Пирамида взорвалась фонтаном разноцветных искр.
Комок из глаз и языков обвил ногу героя и попытался утянуть в пепел. Сайтама брезгливо поморщился, дёрнул ногой, стряхивая тварь, и наступил на неё. Раздался влажный хруст, и отголосок перестал существовать.
Оставшиеся твари, всё ещё подчиняясь вложенной Тзинчем воле, перегруппировались и попытались вновь атаковать. Сайтама же сделал один-единственный удар, и ударная волна смела их всех. Пепел взметнулся стеной, а когда осыпался — вокруг героя не было ни одного отголоска.
Герой же, пожав плечами, продолжил свой путь к крепости. Глаз Тзинча же продолжал наблюдать за вторженцем, делая пометки для себя. Ни одно из воздействий не возымело видимых результатов.
Тзинч и не рассчитывал, что эти убогие големы остановят вторженца. Но он надеялся получить данные: время реакции, болевой порог, предел прочности. Хотя бы что-то.
Вместо этого он получил двенадцать секунд боя, ни одного повреждения у цели.
«Так. По-другому».
Тзинч переключил внимание на дальний угол Пустоши. Там обитала огромная стая существ, которых он не создавал и не призывал. Призрачные гончие. По отдельности эти полуразумные сущности едва ли представляют опасности, но эта стая насчитывала уже несколько сотен особей и в совокупности могла посоперничать с древним демоном.
Эти твари пару столетий назад поселились на окраинах пустоши и с тех пор бегали по окраинам, охотясь на мелких демонов. Тзинч не прогонял их лишь потому, что ему было абсолютно безразлично на всё, что происходило в пустошах.
Теперь эти твари могут пригодиться.
Лёгким усилием воли Ткач судеб сдвинул пространство в своём царстве — и стая оказалась прямо перед лысым человеком. Гончие отреагировали мгновенно, как и положено хищникам. Они окружили, совершили одновременный бросок с нескольких направлений, захват конечностей.
Сайтама ответил серией «быстрых прыжков» и «обычных ударов». Стая перестала существовать ещё быстрее, чем первые соперники Лысого плаща.
«Физическая сила и ловкость не поддаются категоризации. Сопротивление прямому урону абсолютно. Психическое сопротивление… Неизвестно».
Тзинч открыл прореху в своём царстве. Но на этот раз не призывая, а приглашая того, кто обитал по ту сторону. И тот не заставил себя ждать. Древний хищник варпа, не служащий никому из богов, почуял новые потоки Эмпиреев и откликнулся немедленно. Бочкообразное и сфероидальное тело примерно двух метров в высоту с жёсткой кожистой оболочкой. На верхней части тела располагался единственный глаз, вокруг верхней части скопления щупалец насчитывали от восьми до двенадцати. Передвигаются эти твари, паря в воздухе и помогая себе щупальцами. Несмотря на не слишком опасный внешний вид (по крайней мере по сравнению с другими демонами), их сила была далеко не физической, а в ментальных способностях. Такие существа имели множество названий. Но чаще всего их называли Поработителями.
Они считаются одной из самых больших угроз всему живому. Знание об их существовании — тщательно охраняемая тайна. Ибо разглашение может привести к панике по всей Галактике.
Если заражение поработителями началось, его почти невозможно остановить. И, приглашая одного из них сюда, Тзинч рисковал нажить себе проблему. Но с ними Ткач судеб хотя бы представлял, как можно бороться.
Поработитель, заметив героя, атаковал немедленно. Мощный, сфокусированный импульс, способный подчинить волю Норн-королевы, выстрелил в героя. Тзинч чувствовал отголоски этой мощи и с интересом ждал результата.
Сайтама не стал уворачиваться и после попадания «снаряда»… почесал нос.
Поработитель замер. Пускай у древней твари не было мимики, но по выпученному глазу можно было понять глубочайшее недоумение. Мощнейший психический импульс, способный подчинить волю целого выводка тиранид, просто… исчез. Не отразился, не был заблокирован — именно исчез, будто его и не было.
Тварь попыталась снова. Новый импульс, ещё более сфокусированный. Сайтама посмотрел на поработителя с лёгким интересом.
— Слушай, медуза на ножках… А чё ты пытаешься сделать?
Тварь, что обычно пожирает разум, очевидно была достаточно разумна, чтобы понять вопрос героя. И он ей явно не понравился. Щупальца, усеянные острыми костяными шипами, обрушились на героя. Сайтама же перехватил ближайшее щупальце и вспорол шипами брюхо самой твари. Та, оглушительно завизжав, рухнула на пепел.
А герой продолжил путь. С каждым шагом всё ближе к Зеркальному лабиринту, что был у подножия Невозможной крепости. Ткач судеб же лихорадочно думал, что делать дальше. Он, конечно, может понадеяться на то, что Зеркальный лабиринт остановит это существо и похоронит его в своих недрах. Но, учитывая мощь вторженца, этого может явно не хватить. Конечно, ещё оставались варианты лично выйти против него или «подбросить» вторженца одному из «горячо любимых братьев».