Страница 39 из 142
Книга четвертая
Дело о пропавшей невесте
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
Сергей Есенин
Глава первая
Голос
Сквозь метель и пургу, сквозь соленые брызги ветра, сквозь утренний промозглый туман и сухое марево пустыни, сквозь смог большого города и шепот зеленых парков до него доносился ее голос.
Он звал его, просил прийти. Иногда голос тихо шептал слова молитвы или напевал грустную мелодию. Но всегда, каждую ночь, где бы он ни был, в каких бы землях и обстоятельствах ни оказывался, хотя бы раз ее голос называл его имя.
Дэн.
Потом умолкал.
Он никогда не мог ее увидеть. Только изредка призрачный размытый силуэт вдали. Он уже давно перестал удивляться. Он привык к мысли, что как-то с ней связан. Что завтра ночью она снова позовет, и он не сможет прийти, хотя искренне хочет.
Какая-то сила не пускала его…
Он откуда-то знал, кто его зовет, смутно догадывался почему. Но вот чего он не понимал: как цветок может говорить в сновидении, будучи немым в его родном мире? Как вообще он может быть одновременно в двух местах?
Ведь из далеких далей, из сумрачного плена, с другого края срединного мира к нему обращалась Незабудка.
И вот еще вопрос: откуда он знал, что этот голос принадлежит именно ей, если никогда его прежде не слышал?
Дэн медленно открыл глаза, пробуждаясь от долгого сна в своей постели.
Сегодня была та редкая ночь, когда он спал крепко и потому проснулся отдохнувшим. Однако, с того момента как он поселился в доме профессора, каждое утро его беспокоила странная мысль – точно ли он проснулся в своем мире?
Вот и теперь его смущала какая-то странность в привычных очертаниях предметов комнаты.
Странность сложно было не заметить, так как она занимала почти пятьдесят процентов обзора, тихо сопела и чуть нависала над ним.
– Серп, сколько раз говорить, ты пугаешь этим людей! – простонал Дэн.
В полумраке медленно начал разгораться желтый полумесяц, на котором обозначились любопытные глаза. Серпообразная голова сидела на тонкой шее и чуть подсвечивала худые плечи.
– О! Я прошу прощения. Для меня тот факт, что вы спите, представляет огромный интерес. Твое лицо так забавно меняется, когда ты отдыхаешь, в нем появляются совершенно новые черты.
Дэн представил, как эти черты выглядят: рот открыт, глаза чуть приоткрыты, слюна по подушке.
– И все-таки в последний раз прошу тебя – больше так не делай!
– Прости, Дэн. От старых привычек сложно избавиться.
Рога его полумесяца опустились вниз, как бывало каждый раз, когда Господин Серп расстраивался или изображал, что расстраивается.
– Кстати. – Дэн поднялся на локте. – То, что нельзя следить за мной, не означает, что можно за Авророй или профессором. Думаю, этот вопрос мы тоже уяснили.
– Ладно… – печально вздохнул Серп.
Дэн сощурился.
– А почему ты не спишь по ночам? Гермес, например, начал спать, как только переместился во внешний мир.
– Видимо, мы все разные! – пожал плечами Господин Серп. – Зато я всегда услышу, если к вам в дом заберется грабитель.
Дэн сел и потер лицо ладонями.
– Ну это вряд ли. В наш сумасшедший дом никто не захочет соваться!
Он широко зевнул, потянулся и полез под кровать искать штаны и тапочки.
Намечалась суббота – на учебу не нужно. Дэн собирался устроить день тюленя.
Он пошарил рукой под кроватью.
– Если ты ищешь тапки, то там их не найдешь, – послышался сердобольный голос. – Капибара их стащила несколько часов назад и, кажется, до сих пор жует в гостиной.
– А кто ее сюда впустил? – мрачно отозвался Дэн.
– Кто-то, кто открывает двери по ночам, – таинственно отозвался Господин Серп. Пока оставалось загадкой, что умел их новый сожитель, кроме как светиться и бродить в темноте. Но чего Серп не умел абсолютно, так это врать.
– Знаешь, тебе нужно найти какое-нибудь занятие, – заметил Дэн. – У меня бы кукушка поехала, если бы я целыми днями торчал дома, да еще и не спал.
– А мне здесь вполне интересно, – ответил Серп. – Это лучше, чем в жутком обличии душить девушек и все время пытаться проникнуть во внешний мир. Теперь я тут, и душа спокойна.
– Угу. Только немного достаешь. Говорю тебе, Серп, ты должен научиться чему-нибудь новенькому.
– Что я могу? Наружу меня не пускают. Говорят, что-то не так с моей головой. Да я, честно сказать, и не очень-то рвусь. Слишком много громких звуков, огней и резких запахов.
– Мы называем это городом, Серп. Но тебе и в доме найдется занятие. У профессора огромная библиотека. Пойдем покажу.
Они вышли из комнаты. И Дэн отвел Серпа в гостиную. Сперва отобрал из пасти Люси пожеванные тапки, затем подвел приятеля к книжным полкам.
Студент открыл одну книжку наугад, показал разворот со страницами, испещренными строчками.
– Выглядит успокаивающе, – отметил Господин Серп, внимательно рассматривая текст. – Вы во внешнем мире любите красивые узоры и орнаменты. Например, мне очень нравится жилетка профессора…
– Серп! Это не просто узоры. Эти знаки на бумаге называются буквы. Они собираются в слова и предложения и отображают нашу речь. Если ты научишься их расшифровывать, то сможешь говорить с тысячами людей, которые их написали. И для этого можно даже не выходить из дома.
– А почему люди не могли их просто произнести?
– Они хотели, чтобы мы их запомнили. Чтобы эти знаки остались во внешнем мире надолго.
Господин Серп понимающе закивал, покрутил книжку в руках, повернул вверх ногами.
– И ты тоже любишь разбирать эти знаки? Этим вы тут занимаетесь?
– Я тоже. Но не так сильно, как профессор и Аврора. Но тебе, как мне кажется, это должно очень понравиться.
– Эта буква похожа на муравья. Она означает насекомое?
– Это буква «ж», все не так просто, Серп. Нам придется долго учиться.
Дэн снова зевнул и полез на закрытую полку, где лежало немного детских книг. Не без труда отыскал потертый старенький букварь.
Он уже отдал его Господину Серпу, как вдруг заметил, что в доме подозрительно тихо. К тому же на клавесине лежала свернутая записка.
Дэн взял листок, на котором филигранным почерком было выведено его имя, развернул и прочитал.
«Доброе утро, Младший!
Надеюсь, ты выспался. Не теряй нас.