Страница 37 из 142
За столом собрались: специалист по сновидениям, его пожилая сестра-актриса, студентка, эпизодически страдающая обсессивно-компульсивным расстройством и недавно излеченная от сонного паралича, человек (или какое-то иное существо) с башкой-полумесяцем и, наконец, Великий Дэн – гроза теней и проводник в мир снов. И это если не считать капибару, грызущую капустную кочерыжку, и говорящий самокат.
Переживая тревожные события минувшей ночи, все отпивались горячим чаем, кроме самоката, Люси и Господина Серпа, предпочитающего подогретое молоко.
Ночной гость первым начал рассказывать свою историю.
– Я помню, как родился в срединном мире. Но он никогда не был мне родным. Меня тянуло сюда, во внешний.
– Как и всех Скользящих! – ехидно заметил Гермес.
Господин Серп пожал плечами.
– Я и мне подобные никак себя не называют и не определяют. Нам все время кажется, что мы существуем не полностью, пока не попадем в мир, где живут наши создатели.
– Создатели? – переспросил Нестор. – Интересно… Так вы утверждаете, что были рождены, но как?
Серп грустно улыбнулся.
– Меня соткал разум маленькой девочки, которой было очень одиноко. Ее боль и печаль были так сильны, что срединный мир отозвался и слепил мой образ из Тихо-снега.
– Я помню, когда это случилось, – тихо сказала Дарья. – Родители задержались на ночной смене. Я лежала с отитом, и у меня жутко болело ухо. В окне светил месяц. И тогда я представила, что он спускается по приставной лестнице, заходит в комнату, играет с моими игрушками, говорит со мной…
– Воображаемый друг, – перебил потрясенный Дэн. – Господин Серп – ее воображаемый друг. Почти у каждого ребенка он есть.
Профессор и Аврора посмотрели на него.
– Да ладно! – смутился парень. – У меня была Девушка Солнца, она приходила со мной играть после дневного сна.
– А я с Господином Серпом делилась молоком и печеньем, – кивнула Дарья. – Все поровну.
Гость отсалютовал ей кружкой.
– Может, и у меня было что-то подобное, не помню, – призналась Аврора. – Большую часть времени мы придумывали игры с братцем. Что касается твоего случая, Дашенька, то мне непонятны две вещи: почему ты не признала его сразу? И почему он приходил душить тебя во сне?
Серп и девушка переглянулись.
– Сказать по правде, – робко ответил Серп. – Я даже не помню, как это делал.
Похоже, они не знали ответа. Профессор, который обычно хорошо распутывал такие сложные дела и объяснял, на этот раз сидел молча и потирал хмурый лоб.
– Я знаю, почему так случилось, – произнес в напряженной тишине Дэн.
Все поглядели на него.
– Ты его забыла.
Даша замерла.
– Честно сказать, я тоже не сразу вспомнил свою Девушку Солнца. Наверное, это нормально – мы становимся старше и забываем наших детских друзей, в том числе воображаемых. Но ты… – Он немного смутился, подбирая нужные слова. – Твои родители часто оставляли тебя одну, а потом их не стало вовсе…Тебе так скоро пришлось стать взрослой. Всему учиться самой… И ты…
– Я прокляла свое детство. – Голос Дарьи дрогнул, глаза затуманились. Она глубоко и часто задышала, как будто ей не хватало воздуха. – Я вычеркнула его из памяти.
Аврора вытащила салфетку и протянула ей. Потом осторожно обняла.
– Господин Серп не пытался задушить тебя, – подал голос профессор. – Он только хотел вернуть тебе то, что твое по праву.
Даша высморкалась, подняла красноватые глаза.
– И что же это?
– Право быть ребенком, когда тебе хочется. На самом деле мы никогда не перестаем им быть. Мы можем стать очень взрослыми и серьезными, но не в состоянии притворяться вечно. Наш внутренний ребенок все равно возвращается и заявляет о своих правах.
Девушка громко выдохнула, и на этот раз слезы полились из ее глаз обильно, ручейками.
– Там, – сказала она гнусаво, уткнувшись в плечо Авроры и намочив ей кофту. – Там не было ничего светлого.
– Прямо-таки совсем ничего? – спросил Нестор.
А Господин Серп неожиданно протянул руку и коснулся сложенных на коленях рук девушки.
– Там был я. Я могу быть светлым.
В этот момент голова Серпа начала белеть, как ночник, на котором крутится колесико регулировки яркости, и полутемную кухоньку, в которой они сидели, начал заливать яркий свет.
Все зажмурились, а Дарья вдруг рассмеялась легко и непринужденно – это уже не был тот странный издевательский скрип, который она издавала, придя впервые в лабораторию. Это был простой и открытый смех.
Когда Господин Серп отсиял и вернулся в первоначальное состояние, профессором было предложено перебраться в гостиную.
Там, сидя кто на креслах, кто на матрасах, стали решать, к чему все пришло и прошел ли эксперимент удачно.
– Прежде всего, хотелось бы узнать, сударыня, как вы спали нынешней ночью, до того момента как мы вас нечаянно разбудили.
Дарья задумалась.
– Прекрасно, – сказала она. – Кажется, я не видела никаких снов. И это было прекрасно.
– Ученые утверждают, что мы видим сны каждую ночь, но по большей части скучные, а потому мы их и не запоминаем. Но видим обязательно, – объяснил Нестор. – Но ваш ответ удовлетворил меня полностью. Похоже, причина вашей бессонницы теперь по эту сторону двери. Первоначальная проблема устранена, и вы можете жить полноценной жизнью.
Даша опустила глаза.
– Спасибо. А Господин Серп? Что теперь будет с ним? Он пойдет со мной?
Профессор поднял бровь, потер подбородок.
– Не думаю, что это хорошая идея. Мы должны получше познакомиться с вашим другом. Выяснить, нет ли у него старой привычки душить людей по ночам.
Господин Серп, стоящий в этот момент у клавесина, вот удивительно, начал густо краснеть.
– Пусть ваш друг пока поживет у нас. Но редкие свидания с ним я не только не запрещаю, но и поощряю. Вы можете приходить к нам, когда захочется, и общаться. Любые приятные воспоминания о детстве вам сейчас крайне полезны.
Дарья поднялась и кивнула.
– Я поняла. По поводу оплаты: у меня есть подработка, и когда…
– Нет-нет. Ни в коем случае. Оставьте положенные десять рублей на крышке клавесина, и мы благодушно попрощаемся.
Даша полезла в карман, вытащила медную монетку и положила на крышку.
У лестницы она коротко обернулась.
– Я… Я всегда с удовольствием буду приходить к вам в гости. Простите… За все…
Она отвернулась и быстро сбежала по ступеням. Дэн стоял, раскрыв рот, затем хлопнул себя по лбу и побежал за ней.
Он нагнал ее уже в холле.