Страница 18 из 142
Господин Серп, стоящий в этот момент у клавесина, вот удивительно, начал густо краснеть.
– Пусть ваш друг пока поживет у нас. Но редкие свидания с ним я не только не запрещаю, но и поощряю. Вы можете приходить к нам, когда захочется, и общаться. Любые приятные воспоминания о детстве вам сейчас крайне полезны.
Дарья поднялась и кивнула.
– Я поняла. По поводу оплаты: у меня есть подработка, и когда…
– Нет-нет. Ни в коем случае. Оставьте положенные десять рублей на крышке клавесина, и мы благодушно попрощаемся.
Даша полезла в карман, вытащила медную монетку и положила на крышку.
У лестницы она коротко обернулась.
– Я… Я всегда с удовольствием буду приходить к вам в гости. Простите… За все…
Она отвернулась и быстро сбежала по ступеням. Дэн стоял, раскрыв рот, затем хлопнул себя по лбу и побежал за ней.
Он нагнал ее уже в холле.
– Даша!
– Чего тебе?
Дэн заметил, что она быстро стирает с щеки слезы. То ее ничем не пробьешь, то плачет без остановки!
– Я хотел тебе тоже сказать спасибо.
– За что?
– Ну, я малость вошел в азарт. Чуть не проткнул Господина Серпа ножом. Думаю, я бы потом пожалел об этом.
– Ерунда. – Она вытерла нос салфеткой. – Он же в первую очередь мой друг.
– Это понятно… – Дэн нахмурился. – А вот чего я не понял, почему это он вдруг начал во сне душить меня, а не тебя.
– Тут как раз все понятно. – Она снова выглядела спокойной прежней Дарьей Хлюпиной. – Те слова на твоей бумажке. Я их запомнила, произнесла, и он меня не тронул.
– Фотографическая память, – кивнул Дэн и полез в карман, выуживая листочек с молитвой. – А я вот про нее как-то забыл…
Девушка пожала плечами и, развернувшись, взялась за ручку двери.
– Подожди, ты сказала, что просто произнесла слова. И все?
Дарья обернулась.
– Странный ты, Дэн. Понятно же, что молитва – это не просто слова.
– Не просто слова… – рассеянно повторил Дэн.
Она улыбнулась.
– Не волнуйся. В университете теперь никто не будет говорить о тебе и о профессоре ничего дурного. Я умею распространять и хорошие слухи.
– Да я не… Это необязательно… – покривил душой Дэн.
Но оказалось, что говорит он уже только с приоткрытой на улицу дверью.
Снаружи струился слабый свет, и в холл, медленно кружась, влетали снежинки. Дэн смотрел на них в каком-то странном полусонном забытьи. И ему казалось, что он слышит далекое нежное пение.
Что-то живое, крохотное лежало у самого порога, в столпе света, куда падали снежинки. Дэн сел на корточки, протянул руку и поднял с земли голубой цветок.
Он положил его в ладонь, согрел дыханием. Незабудка ожила и подняла красивую головку.
– Где же ты пропадала, милая? – тихо спросил Дэн.
Цветок едва слышно зашелестел листочками.
Студент закрыл дверь, осторожно накрыл незабудку ладонью и пошел туда, где слышались приглушенные голоса его друзей.