Ученик

Вода сразу пошла через щель узкой струёй.

Колесо дёрнулось.

Ещё раз.

Провернулось почти полностью и снова остановилось.

Тоф вытащил второй камень.

Струя стала сильнее.

Колесо завертелось.

— Есть!

Он вскочил так резко, что сапог ушёл в грязь глубже, и вода перелилась через край.

Нел отодвинулась.

— Ты на меня брызнул.

— Оно крутится!

— Я вижу.

— Каэл, смотри!

Я смотрел.

Пластиковые лопатки мелькали неровно. Одна цепляла воду лучше других, поэтому колесо то ускорялось, то слегка проваливалось. Спица дрожала в стойках. Правая стойка уже начинала крениться.

Колесо крутилось.

Тоф сидел рядом, мокрый по локти, и выглядел так, будто только что запустил реактор.

Мне стало смешно.

— Что?

— Ничего.

— Ты смеёшься.

— Немного.

— Почему?

Я показал на колесо.

— Потому что оно ужасное.

Тоф посмотрел на него.

— Но крутится.

— Именно.

Он подумал и тоже засмеялся.

Нел не засмеялась.

Она уже смотрела выше по канаве.

— Вода опять идёт сбоку.

Плотина пропускала по краю. Пока мы занимались колесом, поток размыл землю между крайним камнем и берегом. Тонкая струйка уходила в сторону, собиралась в маленькую канавку и тянулась к дорожке.

Тоф полез закрывать её руками.

— Подожди.

— Что?

— Землёй не надо. Смоет.

— А чем?

Я оглянулся.

Возле теплицы лежали несколько плоских обломков старой облицовки. Не мусор — их явно сложили отдельно после ремонта.

— Этим нельзя, — сказала Нел раньше меня.

— Почему?

— Там сложено.

Я посмотрел ещё раз.

Да.

Тоф уже встал.

— Возьмём один и вернём.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не наше.

— Камни тоже не наши.

— Камни лежали в канаве.

Он посмотрел на камни.

— Теперь наши.

Нел закатила глаза.

Пришлось искать другое.

Вдоль ограды валялись ветки после ночного ветра. Мы наломали несколько коротких, уложили поперёк размытого края и прижали сверху камнями.

Минуту держалось.

Потом вода нашла щель левее.

Тоф захохотал.

— Она специально.

— Вода ничего специально не делает.

— Эта делает.

Я полез закрывать новый проход.

Через полчаса вокруг колеса успело появиться всё остальное.

Само колесо стояло в узком проходе посередине плотины. Слева мы оставили сброс для лишней воды, чтобы она не полезла через берег. Справа Нел отвела вдоль кромки отдельный узкий рукав для семенных коробочек.

Тоф уже называл всё это системой, потому что услышал это слово от меня.

Это было её условие.

— Они в колесо попадают.

— Ну и что?

— Застревают.

— Вытащим.

— Я хочу, чтобы они доплывали.

— Куда?

Она показала вниз.

Через двадцать метров канава уходила под узкий деревянный мостик.

— До туда.

Тоф пожал плечами.

— Ладно.

Я тоже.

Потом выяснилось, что её канал забирает слишком много воды у колеса.

— У тебя всё стоит, — сказал Тоф.

— Потому что вы высоко поставили вход.

— Если ниже, вода уйдёт туда.

— Мне и надо, чтобы ушла.

— А мне надо, чтобы сюда.

Они посмотрели друг на друга.

Я сидел между ними по щиколотку в воде.

— Можно сделать заслонку.

— Не надо, — сказала Нел.

— Почему?

— Потому что ты опять будешь делать долго.

Я хотел возразить, но она была не совсем неправа.

— Тогда делим поток.

— Как?

Я начал объяснять.

На второй фразе Тоф уже переставлял камень.

— Не туда.

— А куда?

— Дай.

Я наклонился, поскользнулся на мокрой глине и сел прямо в воду.

На секунду стало тихо.

Потом Тоф согнулся пополам.

Нел закрыла рот рукой, но это не помогло.

Вода была холоднее, чем казалась ногами.

Я встал.

Куртка сзади промокла сразу. Штаны тоже.

— Очень смешно.

— Да, — сказал Тоф.

Нел кивнула.

Я посмотрел на них.

Потом зачерпнул ладонью воду и плеснул в Тофа.

Он даже не попытался увернуться.

Через минуту техническая работа прекратилась совсем.

Тоф брызгался обеими руками. Нел сначала отошла на берег, потом получила случайной струёй по ногам и вернулась мстить. Я пытался использовать каменную стенку как укрытие, пока Тоф не разрушил половину плотины коленом.

Колесо остановилось.

Нел увидела первой.

— Вы сломали.

— Он сломал, — сказал я.

— Ты тоже.

— Я стоял с другой стороны.

— Ты в него водой кидал.

— Это не связано.

— Связано.

Тоф уже снова ставил камни.

— Сейчас починим.

Мы починили.

Потом опять сломали.

В третий раз колесо вообще унесло вниз по канаве.

Тоф рванул за ним.

— Стой! — крикнул я.

Он остановился у поворота.

Дальше канал становился глубже и проходил под защитной решёткой возле служебной дорожки. Колесо ударилось в прутья и застряло.

Тоф дошёл до решётки по берегу и достал его сверху.

— Целое!

— Стойки нет, — сказала Нел.

Одну деревянную стойку действительно унесло.

Мы нашли её метров через пять в траве.

Когда вернулись, возле нашей плотины стоял взрослый мужчина в рабочем комбинезоне агрозоны.

Я его видел раньше, но имени не помнил.

Он смотрел на канал.

Потом на нас.

Потом снова на канал.

— Это вы?

Тоф сразу сказал:

— Да.

Я сказал:

— В основном.

Нел сказала:

— Сначала он.

И показала на Тофа.

Мужчина присел возле плотины и посмотрел на боковой отвод.

— Красиво.

Тоф расправил плечи.

— Спасибо.

— Разбирайте.

Плечи опустились.

— Почему?

Мужчина ткнул пальцем в воду.

— Через час откроют верхний сброс. Если здесь оставите подпор, всё это пойдёт через дорожку.

Я посмотрел на уровень.

— Насколько поднимется?

— Достаточно.

— А если увеличить проход?

Он посмотрел на меня.

— А если не превращать мой дренаж в исследовательский стенд?

Тоф вздохнул так тяжело, будто у него отобрали завод.

— Колесо можно?