Страница 55 из 84
[Поглощение пространственной эссенции завершено]
Усвоено кристаллов искажения: 3 единицы (малый ранг)
.
Эффект: Пропускная способность меридианов увеличена на 35%
Стабилизация ядра Второго круга завершена на 88%
.
Начислено очков энтропии:
+450 единиц за конфискацию чужих активов.
Текущий баланс:
515 очков энтропии.
Комментарий куратора: «Вкусно, нагло и совершенно противозаконно. Моё почтение, Осеев! Ты только что ограбил банк, не выходя из кабинета директора. Вадим в своей башне сейчас, должно быть, подавился утренним круассаном»
.
Нико шумно выдохнул сквозь зубы. Глаза юноши на миг полыхнули чистым, ослепительным серебром с широким черным ободком Бездны, после чего свет мягко погас, подчиняясь железной воле хозяина. Дыхание стало глубоким, в пальцах появилась та самая звенящая, несокрушимая легкость, с которой архимаги древности выходили против драконов.
— Отлично, — парень опустил пустой кейс обратно в сейф. — Первый пункт закрыт. Остался сервер.
Нико подошел к рабочему столу, нажал кнопку питания моноблока и достал из кармана ветровки подготовленную заранее артефактную флеш-карту — крошечный черный чип с рунической гравировкой, купленный у де Сада еще перед вылазкой.
Экран компьютера ожил, требуя пароль администратора. Нико просто прижал пальцы к разъему USB: микропоток воздуха закоротил нужные контакты контроллера, пробивая аппаратную защиту за секунду.
Интерфейс закрытой сети ЧОПа развернулся во всей красе.
Флешка жадно, с легким ультразвуковым писком начала выкачивать архивы оперативных донесений, маршруты патрулей, координаты полевых баз фонда и самое сладкое — прямой канал защищенной спецсвязи с центральным сервером Красовского в деловом комплексе «Москва-Сити».
Индикатор загрузки перевалил за восемьдесят процентов, когда на экране внезапно всплыло системное диалоговое окно с красной рамкой:
[Внимание: зафиксирован несанкционированный доступ к узлу «Север-4»]
Входящий сигнал:
Подземный сектор 0.
Активация аварийного протокола: Ментальный контур лаборатории включен на полную мощность
…
Нико медленно поднял голову от монитора.
Через «Око Бездны» он отчетливо увидел, как сквозь толщу железобетонного пола из глубокого подвала здания вверх потянулись тяжелые, липкие жгуты грязно-фиолетовой пси-энергии.
Внизу, в подземном тире, кто-то проснулся. И этот «кто-то» обладал силой, способной выворачивать человеческий разум наизнанку.
— Кажется, хозяева оставили сторожевого пса на цепи, — Нико выдернул флешку из разъема и спрятал ее в карман.
— И не просто пса, мой дорогой грабитель, — Малик де Сад осклабился, медленно растворяясь в воздухе. — Там внизу сидит нечто куда более изысканное, чем эти сонные увальни с автоматами. Спустись в подвал, Нико. Пора познакомиться с местной интеллигенцией.
Спуск в цокольный этаж напоминал погружение на дно заброшенной шахты. Чем глубже Нико спускался по узкой винтовой лестнице с мокрыми бетонными ступенями, тем сильнее казенный офисный запах уступал место сырому, давящему воздуху подземелья. Здесь пахло оружейным консервационным маслом, жженой изоляцией силовых кабелей, сухой цементной пылью и застарелым пороховым нагаром.
Стены вокруг были обшиты толстыми шумопоглощающими плитами из прессованной резиновой крошки. На дверях стрелкового тира тускло горела красная табличка «Не входить, идут стрельбы», хотя за двойными герметичными створками стояла абсолютная, противоестественная тишина.
Нико толкнул тяжелую дверь плечом.
Помещение тира представляло собой длинную пятидесятиметровую бетонную кишку с низким потолком, иссеченным рикошетами. В дальнем конце темнели тяжелые пулеуловители из броневых плит и спрессованного песка, перед ними сиротливо покачивались простреленные ростовые мишени. Под ногами хрустели стреляные латунные гильзы, а вдоль стен змеились черные жгуты высоковольтных проводов, питавших мощные галогеновые прожекторы над огневым рубежом.
Но освещение сейчас работало едва ли в четверть накала. В синеватом полумраке, точно посередине зала, стоял человек.
Мужчина лет сорока пяти, неестественно худой, с впалыми щеками и тонкими седеющими висками. На нем были темные выглаженные брюки и белый медицинский халат нараспашку — мятый, с оторванной верхней пуговицей, словно его наспех накинули прямо в процедурном кабинете. На бледном, землистом лице выделялись глубоко запавшие глаза, в которых не отражался свет ламп: зрачки были расширены до самых краев радужки, заливая глазницы сплошной мутной смолой.
Из-под воротника халата вдоль шеи мужчины вверх тянулись тонкие серебряные проводники, впаянные прямо в основание черепа за ушными раковинами. На висках темнели аккуратные хирургические шрамы от трепанации, вокруг которых кожа пульсировала ядовито-сиреневыми прожилками.
Штатный менталист филиала. Бывший главврач закрытого психоневрологического диспансера, а ныне — живой распределительный узел и цепной пес Вадима Красовского.
— Ты не должен был спускаться сюда, юноша, — голос доктора звучал тихо, сухо и шелестяще, словно шелест сухих осенних листьев под подошвой. — Я чувствовал, как гаснут огоньки наверху. Ты усыпил их так мягко… Без боли. Ты бережешь чужие нервы. Какая редкая, какая нелепая в наше время патология.
— Не жалуюсь на здоровье, доктор, — Нико остановился в десяти шагах, не опуская ладони с рукояти фальшиона за спиной. — А вот вам явно не помешал бы хороший терапевт. В голове замыкает, проводка искрит.
— Ирония — это примитивная форма психологической защиты от травмы, — менталист медленно поднял руку, поправив несуществующие очки на переносице. — Но вы не можете защититься от того, что уже живет у вас внутри. Я вижу трещины в вашей душе, мальчик. Они такие глубокие… Такие древние. Сколько сотен лет вы носите в себе эту гарь?
Мужчина щелкнул сухими, узловатыми пальцами.