Пару грамм — душа

Глава 14

Оцинкованное железо вентиляционного короба отдавало стылым, колючим холодом, пахло залежалой мелкой пылью, машинным маслом и сыростью осенней ночи.

Внутри узкой шахты стоял мерный, басовитый гул: где-то тремя уровнями ниже вращались тяжелые лопасти приточного вентилятора, разгоняя спертый воздух по кабинетам. Пространство здесь было настолько тесным, что обычному взрослому мужчине пришлось бы протискиваться вперед с ободранными локтями, рискуя застрять на первой же перемычке.

Нико двигался вперед с пугающей, почти жидкой текучестью.

Новые тактические перчатки от «Malik Gray» отрабатывали каждую потраченную единицу энтропии. Стоило юноше коснуться гладкого металла, как микроструктура аспидовой кожи на ладонях мгновенно подстраивала сцепление: руки не скользили, не скребли ногтями по жести и не оставляли за собой жирных следов. Самое главное — перчатки намертво гасили любые акустические колебания. Под весом натренированного тела тонкое листовое железо короба должно было прогибаться с характерным жестяным грохотом, разносящимся по всему стояку, но направленные воздушные подушки под коленями и локтями Нико равномерно распределяли нагрузку, превращая каждое движение в бесшумное скольжение.

Через тридцать метров горизонтальный ствол уперся в развилку над вторым этажом.

Сквозь узкие прорези жалюзийной решетки вниз падали бледные полосы дежурного освещения. В коридоре под потолком тускло подмигивали зеленые светодиоды объемных датчиков движения: охранная система держала сектор под перекрестным контролем ультразвуковых и инфракрасных сенсоров. Любое смещение теплового пятна или колебание плотности среды тут же замкнуло бы тревожную группу на центральный пульт.

Нико завис прямо над решеткой, зафиксировав тело на распорках короба.

Глаза мага подернулись серебряной поволокой: «Око Бездны» четко высветило невидимые конусы излучения. Юноша не стал ломать электронику — это вызвало бы аппаратный сбой на пульте. Вместо этого парень выпустил сквозь прорези решетки тончайшую, едва различимую пленку спрессованного воздуха.

Стихийная линза накрыла датчики локальным куполом с абсолютно однородной температурой и давлением. Для ультразвуковых волн сенсора пространство застыло монолитной стеной: отраженный сигнал возвращался на приемник с точностью до десятой доли герца, создавая на мониторах охраны полную иллюзию мертвого штиля.

Миновав коридорный узел, Нико добрался до массивной решетки, выходящей прямо в караульное помещение дежурной смены.

Внизу царил привычный для ночных дежурств казенный уют.

Комната охраны утопала в синеватом полумраке, разгоняемом лишь мерцанием восьми больших мониторов на центральной консоли. На экранах дергались картинки с камер внешнего периметра: мокрый гравий, пустые заборы с колючей лентой и разгрузочный дебаркадер. В углу мерно, с сухим электронным шелестом мигал зелеными огнями серверный шкаф, перегоняя гигабайты зашифрованного трафика. В воздухе стояла густая смесь запахов: растворимый кофе из пластиковых стаканчиков, чесночная колбаса, оставленная на газете, въедливый табачный перегар и несвежее армейское обмундирование.

Дежурная смена состояла из четырех человек.

Двое сидели за пультом: один клевал носом, подперев щеку тяжелым кулаком, второй лениво раскладывал пасьянс на служебном компьютере. Еще двое бойцов в расстегнутых разгрузках дремали на продавленном дерматиновом диване у дальней стены, положив короткие автоматы рядом с подушками. Все четверо были крепкими, тертыми мужиками с армейской выправкой, но монотонность ночи и ложное чувство защищенности за трехметровым бетонным забором сделали свое дело — реакция притупилась.

Нико прижался лицом к вентиляционной решетке, оценивая объем комнаты.

Примерно шестьдесят кубических метров. Принудительная вытяжка работает слабо, приток через форточку перекрыт. Идеальная замкнутая камера.

Убивать этих людей или устраивать кровавую баню с выбиванием дверей не имело никакого смысла: шум мог спровоцировать автоматическую блокировку подземных хранилищ. Архимаг выбрал метод куда более элегантный и абсолютно физиологичный.

Пальцы в аспидовых перчатках бесшумно коснулись металлической рамки воздуховода.

В солнечном сплетении Нико тяжело, беззвучно провернулся вихрь второго круга. Парень не стал вгонять в помещение ядовитые испарения или усыпляющие чары. Он просто начал плавно, сантиметр за сантиметром стягивать воздух из объема дежурки обратно в вентиляционную шахту, избирательно понижая парциальное давление чистого кислорода.

Это была тонкая, ювелирная работа стихийной сепарации газов. Азот и углекислота оставались на месте, но концентрация кислорода в воздухе комнаты начала стремительно падать: двадцать один процент… шестнадцать… двенадцать… девять.

Человеческий мозг устроен так, что не чувствует падения уровня кислорода, если в легких не накапливается избыток углекислого газа. Наступает так называемая «тихая гипоксия» — состояние мягкой, обманчивой эйфории, за которой мгновенно следует отключение коры.

Охранник за пультом, раскладывавший карты, вдруг сладко, широко зевнул, потянулся всем телом и с глупой, расслабленной улыбкой уронил локти на клавиатуру. Мышка выскользнула из его пальцев. Мужчина попытался проморгаться, но веки налились свинцовой тяжестью, зрачки расширились, и голова наемника мягко опустилась на столешницу прямо рядом с кружкой остывшего кофе.

Второй дежурный даже не успел повернуть голову: обмяк в кресле, запрокинув подбородок к потолку и тихо, размеренно захрапел.

Двое на диване просто перешли из поверхностного сна в глубокую кому без единого стона или конвульсии. Организм каждого бойца получил порцию чистого кислородного голодания, достаточную для того, чтобы намертво выключить сознание минимум на два часа.

— Спокойной ночи, сторожа, — одними губами произнес Нико.

Парень слегка нажал на края вентиляционной решетки. Шурупы крепления срезало микро-серпами сжатого воздуха без малейшего скрипа, и юноша плавно, точно кошка, соскользнул из шахты вниз.

Подошвы кед коснулись линолеума с абсолютным нулем децибел: кинетический гаситель ветровки сработал безупречно. Нико быстро подошел к пульту, выдернул провод тревожной педали из гнезда под столом и бросил беглый взгляд на экраны. Никаких следов паники. Внешний периметр был чист.

Кабинет начальника филиала располагался в конце коридора на третьем этаже.