Пару грамм — душа

Глава 12

Приземление с пятиметрового глинистого откоса на мокрое асфальтовое полотно вышло мягким, без единого глухого удара или хруста подметки: спрессованный под подошвами воздух принял на себя весь вес падающего тела.

В низине творился кромешный, дерганый ад.

Оранжевые всполохи аварийных огней второго микроавтобуса вперемешку с ядовитыми искрами горящей проводки кромсали туман на рваные куски, бросая длинные изломанные тени на влажный асфальт и искореженную жесть. Из перевернутого в кювет фургона густыми белыми клубами валил кипящий тосол, заливая глину и шипя на раскаленном блоке цилиндров, а в воздухе стояла едкая смесь из гари, горелой резины и запаха разогнанного амфетаминами человеческого пота.

Бойцы фонда «Апекс» не дрогнули, увидев, как их свинцовый шквал осыпается на обочину сплющенными лепешками. Воля наемников, наглухо перекрытая ментальными печатями Красовского, попросту не содержала в себе страха.

— Гранаты! Отрезай сектор! — хриплый, лишенный эмоций голос командира разорвал эфир раций.

Шестерка стрелков мгновенно разбилась на две слаженные тройки. Первая двойка укрылась за массивным капотом уцелевшей машины, продолжая отсекать пространство короткими очередями из автоматов, пока замыкающий слитным, заученным до автоматизма движением сорвал с разгрузочного жилета две цилиндрические банки.

В сторону Нико по пологой дуге полетели светошумовая граната и армейский баллон слезоточивого газа высокой концентрации.

Обычного человека этот дуплет превратил бы в беспомощное слепое бревно за полторы секунды: взрыв дезориентировал слуховые каналы намертво, а хлорпикринная взвесь сжигала слизистые оболочки до мяса даже сквозь неплотно затянутый респиратор.

Нико даже не замедлил шаг.

— Дешевый трюк, служивые, — негромко бросил парень сквозь зубы.

Серебряные радужки под козырьком артефактной кепки полыхнули ледяным светом. Маг не стал дожидаться, пока пиротехнический замедлитель сработает у его ног.

Вытянув левую руку вперед, Нико резко сжал пальцы в щепоть и крутанул запястье против часовой стрелки.

Воздушное пространство вокруг летящих зарядов взвыло, закручиваясь в плотную воронку диаметром не шире ведра. Светошумовой снаряд сдетонировал прямо внутри воздушного поршня: вместо ослепительной вспышки и громоподобного удара наружу вырвался лишь глухой, утробный хлопок, погашенный вакуумными стенками ловушки. А струя едкого белого дыма, вырвавшаяся из пробитой банки газа, не рассеялась по обочине, а повинуясь чужой воле, развернулась тугой спиралью и на бешеной скорости полетела обратно в лица стрелкам.

Газовый жгут хлестнул по смотровым стеклам шлемов и вентиляционным клапанам наемников. Двое бойцов первой тройки судорожно закашлялись, теряя ориентацию и пытаясь сбить с фильтров едкую жижу, но Нико уже перешел в атаку.

Пришло время показать, что такое «Ветряной Демонизм» в руках магистра, не скованного рамками академических приличий.

Парень перехватил тяжелый фальшион обеими руками, уходя в низкое, стелющееся скольжение по мокрому асфальту. Он не тратил силы на длинные замахи. Его взгляд, обостренный «Оком Бездны», впился в ствольные коробки автоматов второй тройки, которая как раз вскидывала оружие для перекрестного залпа.

Вместо удара сталью по броне Нико ударил по дыханию самого оружия.

Короткий кинетический импульс темного ветра ударил в патронники и вентиляционные отверстия стволов нападающих. Парень резко откачал кислород из узких затворных полостей, создавая там критический перепад давления, а следом плеснул микроскопическую искру энтропийного жара.

Порох в досланных патронах среагировал мгновенно, не дожидаясь удара бойка.

Хлоп! Бах! Хрясь!

Раздался металлический визг рвущегося оружейного сплава. Пороховые газы детонировали одновременно во всех трех автоматах прямо внутри ствольных коробок. Крышки затворов сорвало с пазов, осколки каленой стали брызнули в лица стрелкам, вспарывая перчатки и тактические очки, а раскаленные гильзы разлетелись веером, заставив наемников отшатнуться с хриплыми криками боли.

— Один готов, второй на подходе, — усмехнулся Нико, сокращая последние три метра дистанции.

Тяжелая рессора в его руках ожила.

Модифицированный в кузнице фальшион шел сквозь ночной воздух с тонким, вибрирующим свистом, игнорируя сопротивление влаги. Первый боец, ослепленный газом, попытался выбросить вперед руку с пистолетом, но клинок Нико снес предплечье вместе с оружием одним скупым, восходящим движением. Черная артефактная полоса разрезала кевларовый наруч и кость с пугающей легкостью, словно под лезвием оказался кусок сыра.

Второй номер тройки рухнул от хлесткого бокового удара обухом по шейным позвонкам. Кости хрустнули, наемник кулем повалился на мокрую разделительную полосу, а Нико, крутанувшись на пятке, уже вогнал кончик фальшиона в бедро третьего, пригвоздив того к асфальту и мгновенно выведя из строя.

Вся стычка заняла не больше четырех секунд. На площадке перед уцелевшим фургоном на ногах оставался лишь один человек.

Громов.

Командир карательного отряда выбрался из покореженного нутра перевернутой машины через разбитое лобовое стекло. Мужчина был без шлема: короткий седой ежик волос, хищное лицо, исполосованное свежими порезами от триплекса, и абсолютно пустые, остекленевшие серые глаза с расширенными во всю радужку зрачками.

На его шее и ключице, просвечивая сквозь разорванную ткань полевой куртки, тускло пульсировал мерзким фиолетовым светом имплантированный прямо под кожу амулет. Тонкие серебряные лапки артефакта впивались в мясо, накачивая центральную нервную систему офицера дикой смесью адреналина и чужой ментальной воли. Из левого плеча Громова торчал рваный кусок железа от стойки фургона, но мужчина даже не смотрел на рану: болевые рецепторы были отключены начисто.

В правой руке командира тускло блеснул массивный тактический нож из матовой инструментальной стали с зубьями серрейтора на обухе.

— Ликвидировать угрозу, — голос офицера звучал монотонно, как у сломанного автоответчика. — Приказ председателя правления.

Громов сорвался с места без замаха и без предупреждения.