Страница 38 из 84
Бетонная коробка крыши еще не знала перил и ограждений. Внизу, раскинувшись до самого темного горизонта, лежал ночной город: светящиеся сетки улиц с редкими желтыми огоньками фонарей, сонные спальные микрорайоны, редкие светлячки запоздалых машин и тусклые трубы заводских окраин, лениво выпускающие серый пар в низкое осеннее небо. С такой высоты человеческий муравейник казался плоской печатной платой, по дорожкам которой неспешно текли слабые токи чужой, удивительно наивной жизни.
Нико сидел на самом краю бетонной плиты, свесив ноги в чернеющую пустоту.
Под подошвами кед зияла сотня метров свободного падения, но парень даже не держался за шершавый край перекрытия. На нем была надета обновка из системного каталога — легкая ветровка свободного кроя от того же инфернального бренда «Malik Gray». Ткань матового графитового оттенка едва слышно шуршала на ветру, наглухо отсекая промозглый октябрьский холод, а глубокий капюшон лежал на плечах, открывая растрепанные рыжие вихри.
В правой руке парень держал картонный стаканчик с мерзким, горьким кофе из круглосуточного ларька на первом этаже. Пойло пахло жженым овсом, пластиковой крышкой и стоило ровно шестьдесят рублей, но было обжигающе горячим, что вполне устраивало мага.
Левая ладонь Нико лежала на колене, чуть приоткрытая к ночному небу.
Пальцы парня лениво подрагивали, и прохладный высотный ветер вел себя возле них совершенно неестественно. Воздушные струи не били в лицо, а послушно закручивались вокруг тонких фаланг крошечными, почти прозрачными жгутами, ластясь к коже, точно ручные хорьки.
Второй ранг магии сел в тело плотно, без скрипа.
Нико сделал глоток обжигающей жижи и прислушался к собственным ощущениям. Разница между тем заморышем, который очнулся на продавленном общажном матрасе несколько дней назад, и тем, кем он стал сейчас, была колоссальной.
Связки больше не ныли от резких движений — инфернальная штопка де Сада превратила слабую биологию студента в гибкую, выносливую конструкцию, способную без последствий переносить колоссальные ускорения. Внутренний резервуар расширился, напитавшись эссенцией растерзанной стаи гончих, и теперь в солнечном сплетении ровно, тяжело ворочался плотный шар темно-бирюзового вихря, оплетенный черными нитями энтропии. Базовый выводок тварей, прорвавшихся сквозь временную щель вслед за магами, был уничтожен и зачищен до состояния стерильной пыли. Ни менты, ни экологи так и не поняли, что именно переломало сосны возле монастыря.
Костя сейчас мирно дрых в общаге, накачанный дешевым анальгином и замотанный в районе брови лейкопластырем. Режиссер искренне уверовал, что его рыжий сосед тайно занимается боевым самбо у криминальных авторитетов и просто «не любит светить навыки перед деканатом». Напуганный до икоты парень поклялся удалить все видеозаписи кортежа и забыть про тупик у котельной как про дурной сон.
Связь с Системой тоже перестала вызывать приступы тошноты: багровые строчки интерфейса теперь открывались мгновенно, подчиняясь малейшему усилию мысли.
Первый акт был закрыт чисто, без хвостов и лишней крови.
— Ну и пойло, — раздался за левым плечом приглушенный, полный глубокого эстетического страдания голос. — Святые угодники преисподней, Осеев, у тебя во рту вообще остались вкусовые сосочки или их выжгло еще во время осады Келя? Ты пьешь помои, сваренные из жженой пыли и слез таджикских фасовщиков, и делаешь такое лицо, будто дегустируешь бургундское сорок седьмого года.
Воздух на краю крыши сгустился, пахнув горьким миндалем, сырым шелком и дорогим трубочным табаком.
Малик де Сад материализовался прямо на торчащем из бетонной плиты куске ржавой арматуры. Демон устроился на железном пруте с поразительным изяществом, балансируя на узких каблуках лакированных туфель и придерживая полы угольно-черного фрака. В тонких пальцах в белых перчатках покачивался хрустальный бокал, до краев наполненный густой, мерцающей изумрудной жидкостью.
— Нормальный кофе, портняжка, — даже не повернув головы, отозвался Нико, сделав еще один неторопливый глоток. — Горький, горячий и без твоих дурацких спецэффектов. Не нравится — отвернись и любуйся на луну. Тебя сюда вообще никто не звал.
— Какая черная, плебейская неблагодарность, — куратор с притворным вздохом закатил глаза под дымчатой маской, поправив кончиком трости свой безупречный галстук-бабочку. — Я подарил этому неотесанному полену идеальную ветровку с влагозащитной мембраной шестого инфернального круга, вытащил его кишки из пасти чудовища, заштопал мениск тончайшим шелком Бездны, а он даже «спасибо» сказать не способен. Только сидит на продуваемом сквозняке и глушит бурду из бумажного стаканчика. Дикарь. Настоящий северный варвар с повадками слесаря-сантехника.
— Ветровка, кстати, скрипит в подмышках, — хмыкнул рыжий, скосив серебряный глаз на демона. — И молния на внутреннем кармане заедает, если дергать на бегу. Ты ее на коленке строчил перед выходом?
— Она не скрипит, деревенщина, она издает благородный звук трения армированных волокон! — с искренним возмущением фыркнул Малик, едва не расплескав абсент. — Там в плечах проложены жилы пустотного ткача, чтобы тебе руки не оторвало при обратной отдаче! А молнию надо открывать плавно, с чувством собственного достоинства, а не рвать ее когтями, словно ты пытаешься вскрыть банку с тушенкой в окопе! Если тебе не по вкусу высокая мода, могу переодеть тебя обратно в тот драный синий свитер твоего придурковатого соседа. Будешь пахнуть старыми рукописями и дешевым портвейном, зато аутентично.
— Свитерок не трогай, Костик в нем диплом защищать собирается, — Нико усмехнулся в бороду, сжимая картонный стакан пальцами. — Лучше скажи, зачем вылез. Опять пришел ныть про испорченный ландшафт или дело есть?
— Дело у него, поглядите на него, — протянул де Сад, спрыгивая с арматуры на бетонную плиту.
Подошвы демона коснулись пыли абсолютно беззвучно. Малик вальяжно подошел к краю парапета, встал рядом с Нико и кончиком трости брезгливо смахнул вниз прилипший к краю сухой сосновый игольник, оставшийся на кроссовке парня после ночного похода.