Страница 23 из 84
Глава 7
Утренний туман на окраине города был густым, белесым и пах сырой прелой листвой вперемешку с выхлопом древнего дизеля.
Возле ворот промзоны, надсадно кашляя разбитым глушителем и сотрясаясь всем желтым металлическим брюхом, грелся старый «ПАЗик». На его выцветшем боку сквозь слои дорожной грязи еще угадывалась гордая надпись «Заказной», а в салоне уже вовсю кипела суета, подозрительно напоминавшая эвакуацию гарнизона перед осадой.
— Куда ты его суешь, ирод?! — орал из распахнутых задних створок Борис «Секира». Кузнец был в старом ватнике нараспашку, вязаной шапке на самом затылке и яростно отбивался от здоровенного тюка. — Это же котлы медные! Если ты на них сверху фальшионы кинешь, они до монастыря не доедут, будут плоские, как твои шутки! Сюда вали, под сиденье!
В проходе между сиденьями громоздились брезентовые баулы, из которых во все стороны торчали черенки алебард, обмотанные скотчем топорища и закругленные концы турнирных клинков. В воздухе стояла гремучая смесь запахов: машинное масло, оружейный керосин, пропотевший толстый войлок поддоспешников, махорка и свежеиспеченные пирожки с капустой, которыми предусмотрительно запаслись девчонки из оргкомитета.
Нико подошел к автобусу не торопясь.
На нем была все та же графитовая олимпийка от «Malik Gray», свободные штаны и новая артефактная кепка, козырек которой надежно прикрывал холодный стальной блеск серебряных глаз. В руках парень держал лишь небольшой армейский вещмешок — никакого лишнего хлама, только пара сменного белья, брусок для правки стали и припасенный сверток с вяленым мясом.
— О, гляди-ка, элита подтянулась, — проворчал Данила «Кабан», выгружавший из багажника легковушки связку фанерных щитов.
После недавнего позора на ристалище громила держался настороженно: в открытую не лез, волком не смотрел, но в голосе сквозило глухое уважение пополам с опаской. На шее у здоровяка темнел свежий синяк от учебного клинка, однако смотрел он на Нико уже без прежней снисходительной ухмылки.
— Здорово, Даня, — Нико легко перехватил у него из рук тяжеленный мешок с кольчугами, от которого у обычного студента немедленно хрустнули бы позвонки.
Впрочем, внешне это выглядело так, будто парень поднял пакет с пуховыми подушками. Тончайший восходящий воздушный поток, пропущенный вдоль предплечий, снял добрых три четверти веса железа, превратив тридцать килограммов кованых колец в невесомый сверток.
Данила только крякнул и уставился на тонкие запястья Нико с немым изумлением:
— Ты че, в цирке грузчиком подрабатывал? Там же три полных хауберка и пара наголенников…
— Каша по утрам и правильное дыхание, — усмехнулся рыжий, закидывая мешок на плечо и легко взбегая по узким ступенькам в салон.
Внутри автобуса царил веселый кавардак.
Вся задняя площадка была забита палатками, спальниками и ящиками с провизией. На средних рядах уже расположились мужики-рубаки, громко спорившие о правилах предстоящих бугуртов, а на передних сиденьях хозяйничали девчонки — бессменные менеджеры клуба, костюмерши и хранительницы лагерного очага.
— Ой, Никочка пришел! — всплеснула руками Катя, главная казначейша «Северного Клыка», бойкая шатенка с копной кудрявых волос и круглыми карими глазами. — Пролезай давай, а то эти варвары сейчас все места своими железяками завалят!
Рядом с ней сидела Марина — высокая, фигуристая второкурсница с исторического, отвечавшая в клубе за аутентичность женского костюма раннего средневековья. Обе девушки дружно уставились на подошедшего мага, и в их взглядах Нико без труда прочитал откровенное, женское любопытство.
Прежний владелец этого тела был для них существом почти бесполым: тихий, забитый замухрышка, вечно краснеющий при попытке заговорить и пригодный разве что для того, чтобы сбегать за минералкой до ближайшего ларька.
Сейчас же перед ними стоял совершенно другой человек. Спина прямая, плечи расправлены, походка упругая и бесшумная, как у матерой рыси. Из-под темного козырька кепки виднелась четкая линия челюсти, тронутая легкой утренней щетиной, а на губах играла спокойная, чуть насмешливая улыбка мужчины, который точно знает себе цену и не собирается ни перед кем оправдываться. Да и ладно скроенный графитовый костюм с неброскими рубиновыми полосами сидел на нем так, словно его шили лучшие портные европейских столиц, выгодно подчеркивая сухую, поджарую фигуру.
— Привет, девчата, — Нико сбросил вещмешок на свободную полку над головой и легко опустился на дерматиновое сиденье прямо напротив них. — Слышал, вы тут пирогами заведуете? Готов предложить свои услуги по дегустации.
Марина стрельнула глазами из-под длинных ресниц, демонстративно поправляя воротник шерстяного свитера крупной вязки:
— А не боишься, Осеев? Они с капустой и перцем. Вдруг растаешь? Ты у нас вроде как мальчик нежный, стихи читаешь, на сцене страдаешь…
— Я страдать завязал еще в прошлый вторник, Марин, — Нико склонил голову набок, встретив ее взгляд в упор. Холодная сталь его глаз на миг заставила девушку смутиться и прикусить губу. — Теперь исключительно наслаждаюсь процессом. Особенно если процесс пахнет жареным тестом и хорошей компанией.
Катя звонко рассмеялась, толкнув подругу локтем:
— Слыхала, Машка? Наш эльф-то оперился! Держи пирожок, заслужил за храбрость. Только Борису не показывай, а то отберет, он с утра злой как черт — карбюратор чихал, еле завели эту колымагу.
Двери автобуса с протяжным шипением пневматики захлопнулись. Борис плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем — немолодым усатым мужиком в кепке-восьмиклинке, — звучно хлопнул широченной ладонью по торпеде и гаркнул на весь салон:
— Трогай, Михалыч! Курс на монастырь! Если к полудню лагерь не разобьем, эти козлы из Нижнего займут сухую поляну у ручья, и нам придется в болоте куковать!
«ПАЗик» вздрогнул, взревел пробитым глушителем и, тяжело переваливаясь на разбитых рессорах, выполз со стоянки на разбитое шоссе.
Поездка на «Железный град» для Нико была не просто развлечением или поводом прогулять скучные пары по актерскому мастерству. Для архимага это был стратегический маневр.