Страница 10 из 84
— Если эта субстанция когда-то и видела мясо, — хрипло заметил режиссер, подозрительно обнюхивая вилку, — то исключительно в кошмарах повара. Осеев, у тебя совесть есть? Ты полчаса назад чуть легкие не выплюнул, а сейчас метешь эту баланду, будто тебя три года в подвале на воде держали.
Нико даже не поднял головы. Он с каким-то свирепым, сосредоточенным наслаждением дочищал тарелку с борщом, заедая его толстым ломтем черного хлеба с чесноком.
Косте было не понять. В прошлой жизни Нико полвека жрал сухие прессованные пайки из водорослей, запивал их мутной фильтрованной жижей из радиоактивных отстойников и неделями держался на одних горьких алхимических пилюлях, от которых желудок сводило судорогой. Для него эта жирная, пересоленная столовская еда сейчас казалась верхом кулинарного блаженства. Тело требовало калорий — простых, грубых, способных хоть как-то закрыть черную дыру в пересохшем метаболизме.
— Нормальная котлета, — бросил Нико, отодвигая пустую тарелку и притягивая к себе граненый стакан с мутным компотом из сухофруктов. — Хлеб полезен для нервной системы. Жри давай, а то на вечерней репетиции ноги протянешь.
— Да пошел этот Широков со своими чайками, — буркнул Костя, но котлету все-таки надкусил. — Я вот все думаю, где ты так двигаться наловчился. Ты же реально сегодня по воздуху плыл. Я сидел на мате и думал: все, белая горячка пришла, пора сдаваться наркологам. Ты мне точно ничего не подсыпал в утренний чай?
— Меньше думай, голова целее будет, — Нико достал из кармана спортивных штанов старенький смартфон.
Экран аппарата покрывала паутина мелких трещин, задняя пластиковая крышка держалась на полоске серого скотча, а аккумулятор садился от одного сурового взгляда. Нико нажал кнопку блокировки. Аппарат натужно моргнул, прогружая интерфейс допотопной операционной системы.
В пальцах странно отзывалась непривычная легкость сенсорного экрана. Архимаг привык к инфокристаллам, телепатическим посылкам и сигнальным огням на сторожевых башнях, где любая весть стоила десятка жизней разведчиков. Здесь же терабайты информации висели прямо в воздухе, доступные каждому дураку за копеечный тариф связи.
Оставив Костю воевать с остатками обеда, Нико уткнулся в новостную ленту. Пальцы быстро листали заголовки региональных порталов и криминальных телеграм-каналов.
С виду мир казался незыблемым, почти сонным. На первой полосе спорили о повышении платы за проезд, обсуждали ремонт моста через местную речушку и делились рецептами засолки огурцов. Обычная, тягучая человеческая возня.
Но Нико умел читать между строк. Глаз, наметанный на распознавание стихийных аномалий, цеплялся за детали, которые обыватель просто пролистывал мимо.
Вот короткая заметка из сибирской глубинки: «Аномальный атмосферный вихрь в поселке Кедровый сорвал крыши с трех частных домов. Метеорологи разводят руками: шквал возник при абсолютно ясном небе и полном штиле, прошел полосой шириной ровно в пятнадцать метров и бесследно рассеялся над рекой. Жертв нет, но местная скотина отказывается выходить из хлевов».
Нико прищурился. Пятнадцать метров. Идеально сфокусированный направленный смерч третьего ранга. Кто-то из магов воздуха или бури проверял пределы плотности потока в глухой тайге, подальше от спутников и чужих глаз. Проверял грубо, топорно, расходуя крохи сил на запугивание деревенских коров.
Палец скользнул ниже. Следующая новость заставила серебряные радужки парня сузиться до булавочных головок.
«Трагедия в элитном жилом комплексе Екатеринбурга. В закрытой кабине лифта обнаружены обгоревшие останки предпринимателя Артура Багдасарова, известного в определенных кругах как Артур Седой. По предварительным данным МЧС, произошло короткое замыкание проводки. При этом несущие тросы и внутренняя отделка лифта практически не пострадали, а температура горения внутри кабины, по оценкам экспертов, превысила две тысячи градусов…»
— Короткое замыкание, как же, — тихо процедил Нико сквозь зубы.
Это был чистый, концентрированный пирокинез. Причем почерк настолько знакомый, что перед глазами мгновенно встала рожа Игнациуса — полоумного грандмастера гильдии Пламени, обожавшего жечь людей заживо в замкнутых пространствах. Этот пироман никогда не отличался терпением. Видимо, очнувшись в теле какого-нибудь местного отморозка или мелкого бандита, он не стал тратить время на студенческие столовые, а сразу пошел выжигать себе место под солнцем, убирая авторитетов старой формации.
Нико заблокировал экран и убрал телефон в карман. Внутри разливался знакомый холодок боевой тревоги.
Двадцать восемь человек. Двадцать восемь ходячих катастроф, привыкших повелевать армиями и стихиями, сбросили оковы возраста и старых законов.
Кто из них вернется прежним? Селена мертва, ее разорвало еще у алтаря. Бруно, скорее всего, лежит где-то в сырой земле или пытается вспомнить, как поднимать каменные монолиты. Но остальные?
Тот же Вадим Красовский из гильдии Иллюзий наверняка уже сидит в теплом кабинете, промывая мозги какому-нибудь банкиру или генералу полиции. Такие, как Вадим, в открытый бой никогда не лезли — они плели паутину, подминали под себя чужие ресурсы и чужими руками загребали жар. А были ведь еще некроманты, жрецы культа Истинного Света, менталисты…
Если эти чудовища начнут делить сферы влияния прямо сейчас, мирная эпоха схлопнется не через два года, а к следующему понедельнику.
— Рыжий, ты чего завис? — Костя щелкнул пальцами перед его носом. — Допивай компот, пошли на воздух. У меня от этой столовской селедки уже клаустрофобия начинается.
Они вышли на крыльцо.
Осенний полдень встретил их сырым ветром, пахнущим палой листвой, бензиновой гарью и мокрым асфальтом. Вдоль улицы, дребезжа на стыках рельсов, полз старый пузатый трамвай ядовито-желтого цвета. Из-под его искрящего бугеля с сухим треском сыпались синие искры, отражаясь в глубоких лужах на проезжей части.
У входа в круглосуточный гастроном стоял серый банкомат. Возле него неловко топталась пожилая женщина в вязаном платке, подслеповато щурясь на экран и тыча узловатым пальцем в клавиатуру. Мимо шли студенты с пластиковыми папками, спешили мамочки с колясками, мужики в спецовках громко спорили у табачного киоска о вчерашнем футбольном матче.
Обычная жизнь. Хрупкая, наивная, беззащитная до нелепости.