Страница 40 из 154
Парень шагнул вперед, протянул руку, но тут же почувствовал ужасную боль. Он взглянул на ладонь и увидел свежий ожог, как в тот раз, когда он боролся в комнате с тенью и схватился за раскаленную лампу.
Он попытался поднять другую руку, но она повисла плетью, не слушалась. Оставалось одно – коснуться ручки обожженной, саднящей от боли рукой.
– Я не могу! – прошептал Дэн. – Не могу, слишком больно!
По его щекам лились слезы. Крупные, крокодильи.
Он снова и снова поднимал обожженную руку, но не мог коснуться гладкой металлической ручки. Да и ручка перед ним стала накаливаться, краснеть.
– Не могу!
– Ничего, Дэн, – услышал он над самым ухом тихий голос профессора. – Зато я могу тебе помочь.
На плечи студента легли руки. И комнату вдруг залило светом. Дэн зажмурился, а когда открыл глаза, оказался в гостиной профессора.
Уютно потрескивали дрова в камине. За клавесином сидел мальчик в очках, дрыгал ножками в высоких шерстяных гетрах и наигрывал какую-то спонтанную мелодию.
– Не так, Неся! – улыбнулась хозяйка дома. – Ты опять придумываешь свою мелодию.
На софе сидела женщина и вязала. Девочка, устроившаяся на ковре у ее ног, помогала ей распутывать клубок пряжи.
– Но так интереснее, мам, – сказал мальчик. – Интереснее придумывать самому.
– Ага, только уши вянут, – заметила девочка. – Не хочешь сначала играть научиться?
На винтовой лестнице послышались шаги.
Мальчик вскочил, хлопнула крышка клавесина.
– Папа! Папа вернулся!
Девочка тоже поднялась, встала и хозяйка дома.
В открытый люк в полу по ступеням поднялся мужчина. Даже его голова с гладко зачесанными на неровный пробор волосами была огромной, а когда появились плечи и живот, стало понятно, что он – сущий великан.
Дети кинулись к нему, и он, хохоча, начал лохматить им волосы.
«Как они любят его», – подумал Дэн. И все обитатели дома будто услышали его мысли. Они разом повернулись к нему. Все: и отец семейства, и дети, и хозяйка дома.
– Вы уже познакомились с ним? – спросил мужчина и блеснул круглыми очками.
– Еще нет, пап.
– Что же ты, Дэн, спускайся. Пойдем пить чай.
Дэн, понимая, что он перестал быть бесплотным духом, наблюдающим за всеми, разволновался. Он опустил глаза и понял, что стоит на стремянке у библиотечных полок. На нем такие же сандалии и гетры, как на мальчике в очках. Да и сам он еще маленький мальчик.
Разве что почему-то ему нравилось это и, пожалуй, нравилось здесь быть.
Вся семья помахала ему и начала подниматься по винтовой лестнице. Дэн слез со стремянки и двинулся следом. Когда он вошел в белоснежную кухню, все уже сидели за столом, чашки были расставлены, в корзинке лежали пирожные, а на подставке, дыша белым паром, стоял пузатый чайник.
– Дэн, дружище, иди к нам, – сказал хозяин дома. – Только сперва закрой за собой дверь.
Дэн обернулся. За ним действительно находилась незапертая дверь. Почему-то он подумал, что испытает боль, если закроет ее навсегда. Он взглянул на свою руку, ожидая увидеть там свежий ожог. Но на ладони только виднелся белый, давно заживший шрам.
– Только закрой дверь, Дэн, – сказала хозяйка, разливая всем чай.
– Да, Дэн, всего-то, – сказали дети.
Он протянул руку и толкнул дверь от себя. Издалека донесся чей-то отчаянный визг. Щелкнул замок.
Дэн медленно повернулся.
Прежде чем уютная теплая картинка начала таять и расплываться перед глазами, Дэн услышал чей-то голос, может, хозяйки или хозяина, может, кого-то из детей:
– Как хорошо, когда все дома…
Глава шестнадцатая
Пробуждение
Дэн очнулся от того, что кто-то вонзил в его бок когти и рыл в одежде проход. Когти оказались тупыми, поэтому больно не было, скорее щекотно.
Когда же ему в ухо ткнулось что-то шерстяное, горячее и запыхтело, Дэн попробовал отмахнуться. Открыв один глаз, он увидел перед собой взволнованную морду капибары Люси.
– Пиу-пиу! Пиу-пиу-пиу! – пожаловалась она.
Дэн поскреб ее за ухом, сказал хрипло:
– Все, девочка, все, мы вернулись.
Парень привстал в кресле и посмотрел направо. Профессор лежал неподвижно.
Сначала Дэн решил, что он спит. Но потом заметил странное – большущая грудная клетка Нестора не вздымалась и не опускалась. Он ринулся к профессору, ощущая подкатившую волну тошноты и головокружения, припал ухом к его груди.
Тишина.
– Профессор! Профессор Нестор!
Дэн дернул рычаг на кресле, спинка с грохотом отвалилась назад, отчего голова профессора подпрыгнула.
Дэн судорожно вспоминал все, чему его научили на медицинском. Первым делом вызвать «скорую». Зашарил в кармане в поисках смартфона. Обнаружил, что оставил его на полке, когда включал будильник. Бросился к смартфону, спотыкаясь о провода, набрал 112, почти крича, но четко произнес в трубку:
– Адрес: Мытнинская, дом пять. Мужчина, около сорока лет, остановка сердца. Приступаю к реанимации.
Телефон выскользнул у него из-под уха, Дэн не обратил на это никакого внимания. Выпрямив руки и обхватив правой кистью левую, он с силой нажал профессору на грудину. Начал считать, как учили на первой помощи. Один. Два. Три.
Профессор Нестор громко всхрапнул. Поморгал, открыл глаза. Дэн попятился.
Секунду они смотрели друг на друга в полном недоумении.
– А что? – абсолютно невозмутимо спросил профессор. – На медицинском теперь не учат, что делать непрямой массаж сердца живому человеку нельзя?
– Но вы же… Вы же… – пробормотал Дэн.
– Жив и здоров. – Нестор поднялся, проверяя, не растрепался ли на голове его чудесный самурайский пучок. – Ты проснулся первым?
– Люся разбудила, – сказал парень, с благодарностью глядя на зверя, тщательно вылизывающего руку профессора.
– А что будиль…
Нестор не успел закончить, как со всех сторон зазвенело. Трещали старые механические часы, вопили дешевые китайские будильники, надрывался какой-то плаксивой песней смартфон Дэна.
– Кажется, мы проснулись чуть раньше, чем намечали! – крикнул Нестор. – Ну что, выпьем по кофе?
– Сначала, – проорал в ответ Дэн, – нужно разобраться со скорой!
За окном моросил дождик. В камине потрескивали дрова. Профессор согнулся и сдвинул кочергой непослушное полено, желавшее вывалиться на пол в гостиной.
Нестор был одет в теплый домашний халат с эмблемой, капюшоном и мягким отворотом. Дэн – в точно такой же, и так как одолжил его у профессора, чувствовал, что может обернуться в него как минимум три раза.