Страница 30 из 154
– А при неудачном?
– А при неудачном мы вообще не сможем тебя загипнотизировать. Не все люди подвергаются гипнозу. Но ты, хм, не обижайся, ты достаточно внушаемый…
– Что?!
Самокат пробормотал что-то очень похожее на согласие.
– Кроме того, – перебил Нестор. – Я был лучшим на курсе гипнотизером. У меня большой опыт различных психотерапевтических практик. В общем, никто еще не противостоял моей силе внушения.
– Звучит скромно.
– Разве что… – Нестор потер подбородок. – Разве что ты выдашь ложные воспоминания. Такое иногда бывает…
– Профессор.
– Что?
– Я гораздо больше боюсь, что сейчас усну. Я и до обеда-то еле глаза мог продрать. А теперь уже еле держусь.
– Насчет этого не беспокойся. Погружения в сон мы не допустим. Это для тебя слишком опасно. Итак, ты готов?
– Вроде бы.
Профессор наклонился в кресле.
– Хорошо. Закрой глаза. Представь, что ты идешь по склону холма. Твои стопы приминают траву…
– Профессор.
– Ну что?
– А я иду вниз или вверх?
– Неважно. А, черт! Вниз, конечно. Сосредоточься. Вопросов задавать не нужно.
– Понял.
– Ты медленно спускаешься с вершины холма. Густые белые облака неторопливо плывут в вышине.
Дэн почувствовал, как тяжелеют руки и ноги. Софа словно примагничивала его тело к подушкам.
– Профессор, почему вы говорите таким странным голосом? Как будто батарейка села…
– Молчи и слушай…
– Лады. – Дэн зевнул.
Вот она полянка, и склон холма, и облака. Голова стала легкой. В ней будто захрустел влажный снежок.
Голос профессора убаюкивал, слышался уже откуда-то издалека.
Дэн поднялся на холм, огляделся – хорошо.
Вдалеке, на горизонте, пухли черные грозовые тучи. Они приближались гораздо стремительнее, чем прочие облака. Дэн нахмурился.
– Эй, Нестор! – позвал самокат, отъехав от очага.
Профессор на него шикнул.
– Я правда не хотел вам мешать. Но разве парень только что не всхрапнул?
Нестор перестал бубнить и прислушался.
Дэн лежал, откинув голову на подушку и раскрыв рот. На щеке блестела струйка слюны.
– Всхрапнул? Ерунда. Он под гипнозом. Не мешай.
– Правда? А по-моему, он дрыхнет без задних ног.
В этот момент парень и впрямь то ли хрюкнул, то ли захрипел. Профессор быстро поднялся, подошел к Дэну, потряс за плечо.
– Эй, Дэн. Ты что, и правда уснул? А ну, просыпайся!
Черная туча уже протянула к Дэну выросшие из бесформенного туловища руки.
– Я вернулся! – прогромыхал гром.
Дэн стоял, парализованный ужасом. Тень будто бы распарывала мир на части. В темном шлейфе разреза пылали города, падали со стоном на землю и сгорали люди, а также другие, никогда не виданные Дэном существа.
– Ты, ты во всем виноват. Ты не смог их защитить. По твоей вине все они страдают! – монотонно повторял голос. – Теперь ты мой, Проводник!
Дэн ощутил, как его щека разгорается жгучей болью.
– Да что ж такое!
Щека горела огнем. Он зажмурился и тут же открыл глаза. Гостиная. Очаг. Растерянное лицо Нестора. Гермес, бормочущий что-то у огня.
Из угла в середину комнаты процокала Люся, завалилась на ковер у очага, подвинув толстым боком самокат.
– Никакого почтения, – пробурчал Гермес. – Бестолковое животное.
Дэн и Нестор смотрели друг на друга не моргая.
– Простите… – пробормотал парень. – Я все-таки, кажется, уснул.
Профессор попятился и шлепнулся в кресло, сказал слабым голосом:
– И ты прости. Я вынужден был применить болевой стимул.
– Что применить?
– Он отхлестал тебя по щам, – пояснил Гермес.
Нестор обхватил голову руками.
– Болван. Я снова тебя не послушал, – он говорил, стиснув зубы. – Конечно… Столько погружений. Ты просто устал! Нужно отложить терапию.
– Нет-нет! – сел на софе Дэн. – Мы не можем сейчас ничего откладывать, профессор!
Нестор поднял глаза:
– Ты что-то видел?
Парень сглотнул, обхватил себя руками, словно замерз.
– Тень уже заполняет срединный мир. Гермес был прав. Сегодня те люди, которым удастся уснуть после предыдущей ночи, увидят еще более жуткие кошмары. Со временем не останется никого, кто решится уснуть. Одни сойдут с ума и погибнут от недосыпа, другие – от разрыва сердца. У нас осталась всего пара дней, профессор.
Нестор спокойно поднялся, подошел к книжной полке и взял в руки фотографию в рамке. На этот раз это был не портрет загадочной дамы – Дэн успел разглядеть черно-белое семейное фото.
– Есть еще один способ победить тень, – сказал Нестор задумчиво. – Нам не нужен материализатор, не нужен гипноз. Мы просто должны поговорить по душам, Дэн. Ничего не тая друг от друга. Ты должен рассказать, почему так боишься своего отца. Только тогда я смогу понять, как тебе помочь.
Дэн долго сидел, не шевелясь, и наконец вымолвил:
– Я не боюсь. Я просто его ненавижу.
Нестор вздрогнул и посмотрел на парня через плечо.
– И в этом нам тоже предстоит разобраться.
Парень поднялся, бледный и измученный.
– Тогда лучше не рассказывать. Лучше один раз показать.
Дэн молча задрал нижний край толстовки, выправил футболку и продемонстрировал живот. На коже под пупком справа виднелись беловатые точки шрамов.
Лицо у Нестора перекосилось, и выглядел он сейчас таким несчастным, что Дэн даже удивился, как сильно этот чудак-затворник за него переживает.
– Как? – только и смог вымолвить профессор.
– Мать призналась только однажды. Он прижигал меня сигаретой, когда я еще был младенцем.
– Зачем?
– Видимо, я мешал ему спать. Или пить.
Нестор молча отошел к очагу, долго глядел на огонь.
– Теперь понятно, командир, почему твоя тень так сильна, – осторожно заметил Гермес.
Профессор озадаченно посмотрел на самокат и повернулся к студенту. Дэн заметил, что на щеках у него что-то блестит.
– Дэн, послушай. Это вопиющая жестокость. Это не укладывается в голове. И я не знаю, как можно простить такое. Но мы должны победить тень. Есть ли хоть малейший шанс найти что-то светлое в твоих отношениях с отцом? То малое, что поможет тебе простить его?
Дэн стоял, бледный, как привидение. Наконец, с трудом заговорил:
– В одном из снов я вспомнил эпизод. Мы как-то ходили вместе в зоопарк. Кажется, это был неплохой день. Но…
– Отлично! – воскликнул профессор. – Это уже что-то!
Парень помотал головой.
– Но я почти не помню тот день. Разве что… Мама знает.