Бюро сновидений

– Гермес… – Дэн старался успокоить пульс, дыша медленнее. – Ты не мог меня предупредить сразу?!

– Я думал, людям нравится падать во снах.

Дэн бросил на него испепеляющий взгляд.

– Нет? – удивился Гермес. – Тогда почему в срединном мире вы все время куда-нибудь проваливаетесь? В ямы, пропасти, лестничные пролеты. Вас же хлебом не корми, дай полетать во сне.

Дэн сел на корточки и приобнял самокат за рулевую стойку.

– Гермес, давай договоримся. С этого момента ты предупреждаешь меня обо всем, чего я не знаю в срединном мире.

– Ом, ясно. А чего ты не знаешь в срединном мире?

Дэн поднялся с траурным лицом.

– В данный момент – как найти клиента, которого мы сюда закинули.

– Мне кажется, для этого нужно посмотреть вон туда, – предположил Гермес.

Парень завертел головой.

Под «вон туда» самокат мог разуметь любое направление, так как у него не имелось рук, только ручки, да и на тех расположены глаза.

Все же Гермес имел в виду то направление, в сторону которого Дэн падал.

Оказалось, у отвесной стены, которая теперь была полом, все же имеется край.

И на этом краю стоял мальчик лет двенадцати.

Стоял и смотрел вдаль.

Студент уже хотел пойти прямо к нему, но его внезапно осенила страшная догадка.

Гермес видел Дэна. Видел! Это значит, перенастроенный на его невидимость синхронизатор не работает! И если мальчик на краю – Горбунов в юности (а судя по сутулой спине и худобе, это был он), значит, клиент заметит Дэна, узнает и запомнит во сне. Этого допускать нельзя!

– На этот счет не переживай, командир, – сказал Гермес. – Я тебя вижу только потому, что мы связаны. Этот чел тебя не заметит, даже если ты подышишь ему в ухо.

– Ты что, мысли мои читаешь?

– Ты в мире снов, командир! Здесь необязательно шлепать лейблом, чтобы разговаривать. Телепатия!

Дэн решил рискнуть и пошел к одинокой фигуре. Он на всякий случай обернулся, чтобы проверить – не остаются ли на снегу его следы? И убедился, что странный бесшумный снег, который так же ровно покрывал отвесную стену, как и равнину, не запечатлевает его путь.

До подростка, стоящего на краю, оставалось десять шагов, когда мальчик крикнул:

– Гоша! Я здесь! Меня отпустили! – И внезапно исчез за краем.

Этот голос принадлежал взрослому Горбунову – Дэн понял сразу. Он подбежал к краю, но вместо еще одной отвесной стены увидел загибающуюся дугой заснеженную дорогу, по которой бежал юный Горбунов. Ее с обеих сторон ограждали невысокие убеленные ели. Внизу серым стеклянным пятном блестело замерзшее озеро.

Мальчик на коньках, такого же возраста, как и спешащий к нему Горбунов, махнул рукой, а потом разогнался и перепрыгнул обледеневшее бревно, лежащее на поверхности.

– Он видит какой-то старый сон, – предположил Дэн.

– Это не просто сон, – возразил Гермес. – Это его воспоминание. Причем самое лучшее.

– Откуда ты знаешь?

– Иногда вы, челы, приходите сюда, чтобы на полную катушку включить фантазию. Там-то, в вашем мире, такое обычно запрещено. Но еще чаще вы воспроизводите по кругу то, что вас когда-то впечатлило.

– То есть он сейчас видит какой-то эпизод из своей жизни?

– Вроде того.

– Мне нужно вниз, к нему. Подбрось меня, Гермес.

– По Тихо-снегу? Нет уж, увольте! У меня и так все колеса этой гадостью выпачканы.

– Ты же умеешь летать…

– Командир! Если меня заметит твой клиент, мы нарушим ход воспоминания. Тебя-то они не увидят, но, если по небу к ним прилетит самокат, они точно забудут, о чем хотели поговорить. А для тебя это важно.

– Действительно. – Дэн занервничал. – Что же делать?

– Если хочешь его догнать, просто моргни, командир. И тебя притянет к цели как магнитом.

– Но… Разве я не вылечу из сновидения?

– Вылетишь, если зажмуришься или нажмешь на кнопку на своей палке – я сразу понял, зачем она. А если быстро моргнешь – просто недалеко переместишься в срединном мире.

– Спасибо, Гермес.

Дэн уже собрался сделать все так, как посоветовал ему друг. Но на миг остановился.

– Я ведь при этом никуда не буду падать, не так ли?

– Разве что тебя сплющит, а потом распрямит. Но это не больно.

– Гермес!

– А что, командир? Это даже немного забавно.

Юный Горбунов уже приближался к ровеснику – думать было некогда. Дэн моргнул.

Его как будто вывернуло наизнанку, а потом обратно. Но это длилось только мгновение.

Дэн стоял на льду посреди озера, в пяти метрах от него – двое подростков.

– Как тебе удалось уломать маму? – спросил Гоша.

– Я показал ей твою тетрадь с домашкой.

– И она не догадалась?

– Она слишком занята. У нее сегодня большая стирка, – ответил юный Горбунов.

Сначала фигуры, стоящие перед Дэном, были как будто в легкой дымке, затем четче проступили их лица. Дэн тихо вздохнул.

Подростки не просто походили друг на друга. Они были точными копиями.

– У меня всегда было лучше с физикой, Кеша. А у тебя с арифметикой, – сказал Гоша и объехал своего близнеца по кругу. – Коньки захватил?

– Коньки… – рассеянно пробормотал Горбунов и посмотрел на свои ноги в потертых ботинках.

На мгновение фигуры дрогнули, расплылись в воздухе, как мираж. Потом будто кто-то перемотал пленку.

Кеша стоял рядом с Дэном и смотрел, как Гоша нарезает круги по замерзшему озеру.

– Что ты делаешь? – крикнул Горбунов брату.

– Я пишу формулу.

Гоша, запыхавшись, пронесся рядом и снова умчался вдаль.

Он крутился, вертелся на льду и, хотя было видно, что он нигде не учился фигурному катанию, держал равновесие хорошо.

Наконец он подъехал к Кеше, едва не задев стоящего рядом Дэна, выдохнул большое облако пара и обнял брата.

– Что это? – нахмурился юный Горбунов. – Я ничего не понимаю.

Румяные щеки Гоши горели, как два светофора.

– Поймешь, братишка. Когда залезешь на ту гору.

Кеша кивнул и побежал обратно к дороге. Дэн последовал за ним. Но в этот момент кто-то будто бы снова перемотал пленку.

Дэн завертел головой и понял, что снова находится на вершине, над озером.

Близнецы стояли рядом и смотрели вниз.

На льду были начертаны, пусть и криво, какие-то цифры и буквы.

– Все равно не понимаю, – признался Горбунов.

– Именно поэтому я и даю тебе списывать физику. Но не волнуйся, братишка. Это даже не все взрослые поймут. Так что я могу спокойно оставить это прямо здесь, посреди озера.

– Но зачем оно?