Страница 81 из 95
Глава 21
Крысятничество
Я застыл в дверях, глядя на наглую морду крысы.
— Эй, ты что творишь? — возмутилась Шарлотта, подлетев к ней.
Крыса тут же повернула голову и ощерилась, демонстрируя острые клыки. Лапка на голове парня чуть сжалась, сминая ему волосы.
— Стоп, стоп, — воскликнул я, поднимая руки. — Погоди. Ты ведь особенная крыса, да? Понимаешь меня?
Мне показалось, или жирная тварь посмотрела на меня как на идиота?
— Хорошо, ладно, не понимаешь, — я медленно выдохнул. — Тебя ведь зовут Пирожочек?
Крыса вздрогнула и, как мне показалось, с удивлением уставилась на меня.
Я нервно облизнул губы, рассматривая монстра. При виде его жирных боков первое, что пришло в голову, — выманить тварь с помощью еды.
— Так, стой, — осторожно произнёс я. — Никуда не уходи, не делай лишних движений. Сейчас вернусь.
Я начал аккуратно отступать, держа руки открытыми, а затем юркнул на кухню. Там я подбежал к буфету и торопливо принялся открывать ящики. К сожалению, съестного почти не осталось — только немного хлеба, масла да немного бобов. Я сцапал всё, что было, и вернулся в спальню.
К счастью, крыса продолжала сидеть на месте. И, что ещё лучше, убрала лапу с головы Вити.
— Смотри, — я медленно подошёл к столику и аккуратно разложил там еду. — Вот, забирай.
Отойдя в сторону, я махнул рукой.
— Ты ведь хочешь есть, наверное?
Крыса задвигала носом, а затем снова зло зыркнула на меня. Я отступил ещё дальше — и тогда она ловко метнулась по кровати и прыгнула. Будто пухлый мяч, тварь приземлилась на стол и тут же принялась сметать всю еду, жадно её пожирая.
— Она, наверное, была голодной, — тихо заметила Шарлотта, вися рядом.
— Как будто по ней не видно, что она всегда голодная, — буркнул я.
Крыса вмиг сожрала всё, что было на столе, после чего плюхнулась на пол и, словно мяч, укатилась прочь за дверь.
Я выдохнул и подбежал к Вите, тут же принявшись осматривать его голову. К счастью, всё было чисто.
— У меня чуть сердце не остановилось, — пробормотал я.
— У меня тоже, — отозвалась Шарлотта. А когда я странно на неё посмотрел, добавила: — Ну и что, что я призрак? Я вообще-то тоже умею пугаться.
Я не стал ничего говорить и, поправив парню одеяло, подошёл к столу. Крыса, как и подобает животному, жрала крайне неаккуратно — по столешнице были разбросаны крошки хлеба и размазаны полоски масла. Придётся оттирать.
— Можешь глянуть, где она там? — спросил я, намочив тряпку.
— Хорошо. Только признай, что боишься к ней соваться, — подначила меня Шарлотта.
— Конечно, боюсь, — даже не думал я спорить. — Она меня чуть на тот свет не отправила.
Шарлотта хихикнула и исчезла. Я же быстро оттёр стол, и вскоре у меня в голове раздался её голос:
— Крыс тут, внизу, у тебя под столом лежит. Мне кажется, он всё ещё голоден и не уйдёт, пока ты его не покормишь.
Я выругался сквозь зубы. Мелкая мохнатая сволочь собирается шантажировать меня? Ну уж нет!
Вытащив револьвер, я спустился вниз, готовый в любую секунду выстрелить или активировать выброс электричества.
Крыса не нападала, а продолжала прятаться под столом. Ну как прятаться? Я видел свисающий кусок её бока и хвост.
— Она спит, — Шарлотта вылетела из-под стола.
— Вот мелкая тварь, — процедил я.
И следом раздался едва слышный храп. Я аккуратно подошёл к столу, забрал часы Филина и ушёл в каморку. К сожалению, моё рабочее место стало смертельно опасным, так что придётся некоторое время держаться от него подальше.
В каморке я использовал на часах «Восстановление». Но продавать их пока не хотел — уж больно они приметные. Да и жалко — такая красота.
Когда я уже думал отправиться на рынок, чтобы поискать помощников для ремонта, раздался стук в дверь.
Я вышел из каморки и насторожился. Храп под столом прекратился — крыса проснулась. Осторожно ступая и держа револьвер наготове, я обошёл стол по дуге, подошёл к двери и открыл её.
На меня смотрел знакомый курьер — тот самый, который в прошлый раз забирал детальку от часов.
— Госпожа Виолетта приказала передать вам, — он протянул мне мешочек, в котором звякнули монеты. — Она сказала, вы поймёте, за что.
— Благодарю, — кивнул я.
Отдав мешочек, курьер ушёл. Я вернулся в лавку и быстро пересчитал монеты. Двадцать пять талеров. Виолетта передала мне деньги за починку часов и браслета.
Настроение сразу подскочило, и я собрался на рынок. Сперва поем, а потом отдам два налога на еду — голодным сиротам и жирной вонючей крысе. Чтоб она сдохла в канаве.
* * *
Район Янтарной Короны, улица Жёлтого Бриллианта.
Эдмунд Гразе не мог найти себе места. Он мерил шагами комнату, переходя из одного угла в другой.
С прошлой ночи он не покидал поместья и вообще никуда не выходил, оставаясь в своей спальне. Он забросил работу, перестал есть, не мог уснуть.
Эдмунду было до жути страшно. В голове то и дело повторялись события прошлой ночи: грохот молнии, слова лавочника, а ещё звучащий снова и снова голос: «Умри. Умри. Умри».
Эдмунд знал, чей это голос, и от этого осознания его пробирала дрожь. Рискнув, он даже посмел обратиться к тому, с кем заключил контракт, — к Варвару. Однако тот не ответил. И с каждым часом становилось всё страшнее. Эдмунд чувствовал, как жизнь утекает у него сквозь пальцы.
И что самое ужасное — он верил словам лавочника. Верил, что его душа и правда может в итоге оказаться у Мясника… И тогда его ждёт участь во много раз хуже забвения. Эдмунд не хотел этого. Он страшился такого посмертия больше, чем чего-либо ещё.
Лишь одна мысль не позволяла ему окончательно упасть в пучину отчаяния и распрощаться с рассудком. Слова лавочника.
«Я единственный, кто может спасти твою душу», — сказал он.
Эдмунд понимал, что тот мог блефовать. Что мог сказать это нарочно — чтобы посеять зерно надежды в его разуме и тем самым выиграть себе спасение. Однако это ничего не меняло. Слова были сказаны, и Эдмунд не мог не думать о них.
А что, если существует крохотный, совсем ничтожный, призрачный шанс, что лавочник не солгал? Вдруг у него правда есть способ спасти его душу?
Эдмунд раз за разом возвращался к этой мысли. Он не мог спать. Не мог есть. Всё, что он мог, — это бояться и думать.
* * *
— Спасибо вам, ребята, — устало произнёс я, пожимая руку небритому мужику, от которого разило алкоголем.
— Обращайся, если что, Артур, — пробурчал он.