Страница 7 из 95
Почему так? А хрен его знает. После того как я переродился, моё тело стало особенным. Теперь я могу поглощать электричество — даже удары молнии.
Иногда на коже остаются следы, но они проходят за день-два.
Размотав шнуровку на сапогах, я стянул их вместе со штанами. Затем приоткрыл нижний вентиль — пока ещё целый — и набрал в таз немного воды. Следом побросал туда самое грязное — рубаху, штаны и плащ.
Я примял вещи, чтобы пропитались водой, и оставил отмокать.
Бак пока наполнялся, так что я вышел на площадку и заглянул в свою крохотную кухоньку.
От этой убогости моя тоска усилилась. Газовая горелка со сковородкой, комод с тарелками, раковина, к которой даже не подведена вода. Весьма жалкое зрелище.
После жизни на Земле, в двадцать первом веке, мне было особенно тяжело привыкнуть к нынешнему уровню комфорта. Но человек такая тварь, что приспосабливается ко всему. И я — не исключение.
Открыв небольшой комод, я вытащил оттуда чуть зачерствевший серый хлеб, бобы и кусок масла.
Вот и вся моя еда на ужин…
Так, нельзя унывать! Не голодаю — и того хорошо! Надо радоваться.
Я с улыбкой вгрызся в хлеб. Когда трапеза была в самом разгаре, из стены резко появилось лицо Шарлотты.
Я подавился хлебом и закашлялся.
Шарлотта исчезла.
— Вредина мелкая, — прохрипел я, вытирая губы. — У меня же так сердце остановится!
Шарлотта не ответила. Но я уверен — она сейчас крайне довольна собой.
Ну, хорошо, что не замкнулась в себя. Лучше уж пусть пакостит по мелочи, чем совсем пропадает.
Доев, я вернулся в душевую и открыл душ. Из лейки сперва брызнуло несколько капель, а затем полилась вода.
Я встал на поддон и поморщился — вода была жестковата и пахла железом. Но ничего не поделать.
Закончив с душем, я перекрыл нижний вентиль и взялся за стирку. Намылил вещи куском грубого бурого мыла — оно едко пахло щёлоком и почти не пенилось в жёсткой воде, — потёр, выполоскал и развесил сушиться в чулане.
Вернулся в душевую. Бак уже почти наполнился, так что я перекрыл воду — обмотал тряпкой торчащий шток и кое-как его завернул. После чего открыл нижний вентиль и включил душ.
Не для себя — а для одной мелкой занозы.
За прошедший месяц я успел подметить несколько привычек девочки-призрака. Одна из них раскрылась случайно: Шарлотта очень любит стоять под душем. Возможно, так она что-то чувствует — не знаю. Но я абсолютно уверен, что те пять-восемь минут, пока из лейки будет литься вода, Шарлотта проведёт именно там. Надеюсь, это её хоть немного порадует.
Переодевшись в свою чистую пижаму, я лёг в кровать.
За окном завывал ветер. Я поёжился — мне почудилось, что я слышу какой-то шёпот в голове.
Умри… Умри…
Я сел и встряхнул головой.
Вроде стало тише… Показалось?
Хотя на краю сознания всё равно что-то слышу.
Может, это из-за стресса? Всё же сперва меня молния шарахнула, а потом бандит ворвался в лавку.
Я лёг поудобнее и постарался заснуть.
Шёпот в голове стал громче…
* * *
Дворянский квартал, улица Янтарной Розы.
Виконтесса Виолетта Яхонти ехала в закрытой карете с окошком. Она сидела напротив своего брата Ильи Яхонти, который уже несколько минут распекал её за безрассудство.
— Как ты посмела сбежать из дома⁈ Как⁈ — злился Илья. — Ты понимаешь, что прошла по краю⁈ Понимаешь, что едва не погибла⁈
Виолетта слушала брата со скучающим видом, пропуская его слова мимо ушей. Всё её внимание было сосредоточено на медальоне, который она крутила в руках.
— Когда же ты выйдешь замуж и станешь чужой головной болью⁈ — процедил Илья и начал яростно тереть виски.
Он прекрасно знал свою сестру и понимал, что от его слов нет толку. Такова уж она — совершенно безрассудная, сперва делающая, а потом уже думающая.
— Успокойся уже, — будничным тоном сказала Виолетта. — Знаешь же, что я не отступлюсь.
Илья сжал челюсти и явно хотел высказать ей что-то злое, резкое. Но сдержался. Шумно выдохнув, мужчина откинулся на спинку кресла и заметил медальон в её руках.
— Что ты с ним сделала? Почему он так сверкает?
— Реставратор его починил, — ответила Виолетта, невольно вспомнив Артура Ричи.
Этот высокий мужчина с уставшими глазами произвёл на неё неизгладимое впечатление.
— Реставратор? — нахмурился Илья. — Какой реставратор?
— У которого я пряталась, — Виолетта подняла взгляд на брата. — Ты забрал меня из его лавки.
Илья почесал щёку.
— Ну-ка, дай, — он протянул ладонь, и Виолетта неохотно передала ему медальон.
Илья раскрыл его, внимательно рассмотрел и, хмыкнув, снова защёлкнул.
— И правда, неплохая работа. Сколько он взял?
— Десять… — Виолетта осеклась. — Я не заплатила. Забыла.
— Как на тебя похоже, — иронично сказал Илья. — Десять талеров? Не слишком жирно? Тут работы максимум на шесть.
Он снова открыл крышку и закрыл её.
Виолетта забрала медальон у брата и, холодно посмотрев на него, произнесла:
— Не забывай, что меня преследовали. Мастер пустил меня к себе, зная это. А когда в его лавку ворвался один из моих преследователей, он разобрался с ним и выгнал.
— Да? — Илья нахмурился. — Надо будет посмотреть на этого реставратора… Как ты вообще оказалась на окраине?
— Ну наконец-то ты соизволил спросить, — иронично сказала Виолетта и, взглянув в окошко кареты, продолжила. — Я украла лошадь и пыталась оторваться от погони. Но в старом квартале ремесленников эта кляча вдруг заупрямилась, начала брыкаться и наотрез отказалась бежать дальше. Пришлось слезть. Пыталась найти убежище хоть у кого-то, но все дома были заперты. Вот тогда я и увидела, как совсем рядом ударила молния. И там же на земле лежал человек. Должно быть, разрядом его и оглушило.
Виолетта не стала говорить о своих подозрениях: о том, что, возможно, молния ударила не в землю, а именно в него — в Артура Ричи.
Виолетта сжала в руках медальон. Она вспомнила ещё один загадочный момент: когда реставратору на несколько секунд стало плохо — приступ, как он сам его назвал, — она подошла поближе, и ей показалось, что в его глазах мелькают молнии. Она приблизилась, чтобы разглядеть их, и тогда он очнулся.
— Ты побежала к мужику, которого оглушило молнией? — хохотнул Илья. — Зная тебя, мне его даже жаль. Уверен, ты выела все мозги бедняге.
Виолетта равнодушно посмотрела на брата, не реагируя на его уколы.
— Говоришь, кто-то ворвался в лавку? — сменил тему Илья.