Страница 62 из 95
— Это сорок талеров, — чуть осипшим голосом сказал старик. — Ты же набрал минимум на пятьдесят.
— Ты сам знаешь, что золотая монета ценится больше сорока талеров, — хмыкнул я. — Часы отдашь за двадцать, трость — за пять.
— Двадцать пять талеров за часы и десять за трость, — покачал головой Валентин, не сводя взгляда с монеты. — Ещё семь за крысу, и, так уж быть, пять талеров за пару часов, которые ты взял. Сорок семь — минимум.
— Давай сделаем вид, что прошло два часа наших с тобой жарких торгов, — вздохнул я. — И ты отдал мне всё за одну золотую монету.
Валентин задумчиво глянул на меня. Затем сделал глоток самогона.
Жирная крыса вдруг довольно звучно испортила воздух.
— Тварь мелкая, — зашипел старик. — Весь день пердит! Ладно, забирай.
Валя махнул рукой.
— Но добавь ещё две серебрушки. Сорок два талера. Это минимальная цена, парень. Делаю скидку, потому что забираешь крысу.
— Ладно, — проворчал я.
Блин, у меня почти не осталось денег…
Я выложил пару талеров, а потом собрал все вещи, взял клетку с крысой и пошёл на выход из лавки, стараясь не смотреть назад.
Этот старый козёл своими грязными пальцами лапает мою монетку…
— За сколько ты всё это продашь? — спросила Шарлотта, летя рядом с клеткой и разглядывая крысу.
— Часы с совой за сто двадцать талеров минимум, — шёпотом сказал я. — Трость за тридцать талеров. Пару других часов — за четыре-пять талеров каждый.
— Неплохой улов, — оценила Шарлотта. — Очень выгодно.
Слова девочки подняли мне настроение. И правда, чего это я? Подумаешь, золотую монету отдал. Зато в перспективе получу четыре таких! А то и все пять, учитывая платиновое кольцо и серебряную клетку.
Вернувшись в лавку, я первым делом убрал часы и трость. Позже их восстановлю. Затем я подошёл к рабочему столу, на котором стояла клетка с крысой.
— Смотри, она такая жалкая, — Шарлотта стояла очень близко к клетке и гладила крысу.
Тварюшка лежала на животе и слегка дрожала, испуганно глядя на меня. Её красные глаза были увлажнены, и выглядела она и правда жалко.
Хм, чего это с ней? У старика она так и пылала злобой, а тут…
Из глаз жирной крысы покатились слёзки.
— Артур, мне её жалко! — воскликнула Шарлотта. — Давай её выпустим⁈ Ну что она сделает⁈ Она же безобидная!
Мне тоже стало жалко крыску. Тем более что я собирался обобрать её — платиновое колечко уйдёт за восемь-десять талеров, а клетка будет ещё дороже. Надо только провести Диагностику и понять, почему она не похожа на серебро.
— Сейчас я открою клетку и заберу у тебя колечко, — миролюбиво сказал я. — Даже покормлю тебя, хорошо?
У меня возникла идея. Крыса и правда выглядела сейчас довольно мило — думаю, я смогу её впарить одной из своих клиенток-аристократок.
Везде сплошная выгода!
Я с умилением посмотрел на жирненькую крысу. Она уже и не казалась мне плохой. Ну, подумаешь, пукает много. Зато такая мягенькая, пушистая!
Искренне улыбаясь, я открыл клетку и осторожно коснулся её головы, готовый в любой момент одёрнуть руку.
Крыса дрожала и продолжала жалобно смотреть на меня и плакать.
— Ну ты чего, — я аккуратно погладил её. — Не плачь.
Крыса вдруг резко полоснула меня когтями по пальцам. Настолько быстро, что я не успел среагировать.
— Сука! — я отскочил, прижимая руку к груди. Больно!
Крыса резко выкатилась из клетки, спрыгнула на пол и исчезла в каморке.
— Тварь мелкая, — зашипел я. — На шашлык пущу!
Мне стало дурно, у меня закружилась голова, а в горле пересохло.
Это что, яд?
Почему он так быстро действует?
От ран на пальцах во все стороны начали расползаться тёмные пятна. Я устремился в сторону выхода. Меня шатало. В лавке я совершенно один, и если потеряю сознание, никто меня не найдёт.
— Артур, что с тобой? — рядом появилась встревоженная Шарлотта.
— Когти этой твари ядовитые, — я показал ей пальцы.
Шарлотта приблизилась.
— Ой, твоя рука чернеет!
Я открыл дверь и буквально вывалился наружу. Голова сильно закружилась, перед глазами всё потемнело. Я рухнул лицом вперёд, на землю.
— Артур! Артур! — услышал я перед тем, как потерять сознание.