Страница 42 из 87
— Петр Александрович. Все дела, что тебе поручаю, довольно деликатного свойства. Нужна конкретика, а не пересказ слухов из петербургских гостиных. Не прими мои слова за связывание рук. Наоборот. Копай. Копай так глубоко, как сможешь. И отбери себе в команду лучших и перетряхни 1-е Делопроизводство, избавься или изолируй засланных казачков, чтобы не получилось, как с Клеточниковым. Сам понимаешь, дойдет дело до суда, будут нужны железные доказательства. У этих голубчиков денег хватит на лучших адвокатов, на подкуп свидетелей и присяжных.
— Это — да, эти могут, — понурился Черевин.
— Начни, пожалуй, с интендантской истории. Она посвежее, и целая армия в свидетелях. Сам же на своей шкуре испытал.
— Было дело, — генерал грустнел с каждой минутой. — Трону «Грегер, Горовиц, Коган и Ко», вылезет генерал Непокойчицкий, бывший начальник штаба балканской армии.
— Трогай! В камеру его!
— Даже так? — поразился Черевин. — Сразу прибежит великий князь Николай Николаевич Старший, начальник Непокойчицкого.
— И он в доле был?
— Не исключаю.
— Докажешь, посажу его под домашний арест.
— Ой, не сносить мне головы!
— Охрану себе организуй. Где большие деньги, там без киллеров не обойдется.
— Киллеров?
— Наемных убийц.
Вот ни разу не напугал. Все ж таки Черевин боевой генерал и смерти смотрел в лицо чаще, чем в рюмку. Хммм… Нет, в рюмку чаще, я забыл.
— Давай, Петр, запрягай. Извини, что навешиваю такой груз, но других у меня нет. Можешь для затравки Варшавского в кутузку упечь. У нас в городе положение чрезвычайной охраны. Так что можешь не скромничать.
— Варшавский зять Полякова. Который Самуил, а не Лазарь, — задумчиво произнес генерал.
— Ну и хорошо! Прибежит договариваться, денег тебе предложит, а ты и его в камеру. Чтобы зять не скучал.
— А Непокойчицкого? — загорелся Черевин, словно крылья обрел.
— И этого туда же! Я ж тебе сказал.
— Не может быть!
Черевин ушел как бетонной плитой придавленный. Но и с огоньком в глазах. Понял, что красную дорожку ему застелил на самый верх. Если не споткнется по дороге. Тогда костей не собрать — затопчут, здрасти не сказав.
Интересно, а каков здесь процент отката господам в золотом шитье на мундирах? Сомневаюсь, что большой. За долю малую продаются — святые времена!
Что же касается меня, то все так запутано! Эх, дуся, дуся! Что же мне с тобой делать?
— Можно? — попросился Ширинкин.
Думал, будет докладывать о завтрашней засаде, а он с порога меня огорошил.
— Поступило анонимное письмо, что в дворцовую аптеку прислано взрывчатое вещество в виде пилюль доктора Люжажа.
— Кто такой?
— Никто не знает. Перетряхнули все провизорские запасы и ничего не нашли. И этикетки такой нету.
Я вздохнул:
— Та же история, что с коршуном. Пугают меня. Хотят до нервного срыва довести.
— Я говорил!
Отвечать не стал. Если все правильно понял, заказчики этих преступлений мне известны. Доказать не докажу, но капиталов лишу. Посетовал, что не догадался сказать Черевину, как буду оценивать эффективность его работы — по возвращенным в бюджет деньгам. Но еще не поздно.
Эх, мне бы ночь простоять да день продержаться.
Завтра 1-е марта 1881 года. Роковая дата цареубийства. И ровно месяц, как я нахожусь в теле Александра II.
Ничего толком не успел, ни на что серьезно не повлиял. А планов на будущее припас изрядно. Удастся ли их осуществить?
Все решится завтра.