Страница 21 из 87
Глава 7
Я отпрянул от окна и заорал, призывая слугу:
— Степан! Степан!
В кабинет влетел взмыленный Подтягин.
— Что⁈ Что случилось?
— В окно посмотри. Видишь? Откуда здесь взялся труп птицы?
Слуга подбежал, замер у подоконника, с ошарашенным видом разглядывая окровавленного мертвого голубя. Подергал окно. Оно было плотно закрыто. Посмотрел на форточку. Оглянулся на меня, будто подозревая, что это я закинул трупик.
— Что ты на меня смотришь⁈ — взревел в ответ, не скрывая гнева. — Все ночь был в кабинете. Вечером на подоконной доске было пусто. Откуда взялся голубь?
Подтягин испуганно затряс головой, всплеснул руками. Принялся что-то бормотать про чертовщину.
Поднятый мною крик услышала Катя. Прибежала с третьего этажа.
— Это знак! Саша, это знак беды! Срочно зови охрану!
— Тьфу ты! Ты ещё пятницу тринадцатое вспомни! Хм… Кстати, сегодня как раз пятница и тринадцатое…
Дуся меня не поняла, захлопала глазами и продолжила нести околесицу про знаки. Ее лицо, милое и дышащее обычно весельем, исказила гримаса. Из-под личины княгини и без пяти минут царицы проглянула простая русская баба.
Посмотрел на нее с легким подозрением. Как раз из ее комнаты над моим кабинетом можно как-то исхитриться и спустить тушку на веревочке. Непросто, но можно.
— А у тебя за окнами пусто?
Жена ойкнула. Убежала наверх проверять состояние своих подоконников.
— Степан, — дернул слугу, когда Катя испарилась. — Поднимись следом, проверь не открывали там окна.
— Пусто там, — доложил хмурый Степан через пять минут. — И окна заклеены. Если только через форточку. Но это крайне сложно.
— Меня разбудил шум. То есть все случилось, когда было светло.
— Да какому же нехристю могла в голову прийти такая гадость⁈
— Какие версии?
— Ума не приложу.
— Вот и я в недоумении. Мистика. Или кто-то осознанно меня пугает.
Последнее предположение не было лишено смысла. Очень ко времени возник мертвый голубь. Сразу после введения чрезвычайного положения в Петербурге. Прилетела ответка от неизвестных сил? Но кто они и как умудрились? Загадка.
С трудом выбросив из головы мучившую мозг тайну, поспешил на завтрак. Степану приказал избавиться от трупика. Как? Что-нибудь придумает, бездельников во Дворце хватает.
После еды углубился в газеты. И понял, что лучше момента для закручивания гаек не нашлось. И дело не во взрыве на Малой Садовой. Все проще. Масленица грядет! И всем не до политики. Леворадикальная печать, конечно, принялась возмущаться, технично «запамятовав» о трагических происшествиях в столице. Правая, наоборот, начала тыкать в Лорис-Меликова, обвиняя его в том, что он заигрался в уступки и дал простор крамольникам. Но и те, и другие писали без огонька, как повинность отбывали. Скукотища, а не передовицы!
— Есть новости от Судейкина? — спросил у дежурного флигель-адъютанта.
— Никак нет!
— А от градоначальника?
— Пока тишина.
Я вздохнул.
— Будут курьеры с докладами, сразу ко мне.
Зашел в кабинет. Убедился, что мертвого голубя убрали. Наверное, через форточку чем-то скинули вниз. Сразу же выбросил его из головы.
Больше часа маялся ожиданием.
Ничего. Словно все позабыли про меня.
Попытался поработать с документами, посмотреть дипломатическую почту, проект договора с Китаем. В голову ничего не впихивалось, строчки расплывались перед глазами. Сегодня по плану два совещания, и откуда зачерпнуть сил, чтобы на них отсидеть?
Съездить что ли в Петропавловку? Это же невыносимо — ждать, ждать, ждать!
— Ваше Величество, — поскребся в дверь Ширинкин, получивший от меня право являться без доклада.
— Что у тебя, Евгений?
— Отчитаться по поручению.
— Ты о чем?
— О штурмовой группе, о снайперах.
Я заинтересовался.
— Рассказывай.
— Может, лучше покажу?
— Даже так?
— Посоветовавшись с дворцовым комендантом, а также с генералом Черевиным из МВД, понял, что нужно создать сводно-гвардейскую роту Почетного конвоя. Особую охранную команду. Отбою от желающих не было. Гвардия прислала самых лучших — обер-офицеров, фельдфебелей, рядовых. Тех, кто характеризуется самым положительным образом и показал лучшие результаты на стрельбах.
— Отличников боевой и политической подготовки? — рассмеялся я.
Ширинкин юмора не понял, а потому добавил:
— Самого благонамеренного поведения.
— То есть непьющих, — уточнил я.
— Так точно! И не замеченных в связях с революционерами. Все командированы под личную ответственность полковых командиров.
— С террористами, Евгений. Забудь слово «революционер». Не нужно врагу подбрасывать положительных баллов.
— Слушаюсь!
— Так что ты хотел показать?
— Роту. Она построена во внутреннем дворе перед главной гауптвахтой.
— Быстро ты, — удивился я. — Молодец.
Ширинкин радостно вспыхнул.
— Кто назначен командиром роты?
— Флигель-адъютант, капитан Богаевский, Иван Венедиктович. Все обер-офицеры будут задействованы как ваши телохранители, а в свободное от дежурства время займутся ротой. Служить будут по полтора года, чтобы не терять навыков строевой подготовки и связей со своими полками.
— Терять навыки? Мы вроде самые что ни на есть боевые задачи хотели поставить перед этой командой.
— Так точно! Но помимо учений солдаты будут задействованы в постовой службе.
— Так, стоп! Почему постовой? Есть же караулы от гвардейских полков. И рота дворцовых гренадеров.
— Позвольте с вами не согласится, Государь, — Ширинкин упрямо тряхнул головой. — Во-первых, предполагаются ваши выезды в резиденции под Петербургом. Другие поездки. Хоть на охоту. Рота будет все время вас сопровождать — пора заканчивать с хаотическим отношением к вашей охране. Непроницаемая оболочка — вот мой идеал. Не парадная служба, а тяжелая, подчас грязная работа.
Он замер, ожидая моей реакции.
— Все правильно! — кивнул я.
Полковник обрадованно продолжил: