Страница 45 из 171
Но я уже знал ответ. Я знал его с той ночи, когда он впервые возник из тени Скриптория и сказал: «Ты шумишь». С той ночи, когда он сидел со мной на крыше и молча смотрел на луну. С той ночи, когда его записка легла на мой стол — не осуждение, а руководство к действию.
Каэль не был врагом. Он никогда им не был. Он был самым одиноким существом в этом болоте — и я был вторым в этом списке.
— Хорошо, — сказал я. — Я расскажу. Но не всё сразу. И — только то, что тебе безопасно знать.
— Договорились. — Он протянул руку.
Я пожал её. Его ладонь была холодной — холоднее, чем у Силаса, холоднее, чем у любого вампира, которого я касался. И она вибрировала — как будто внутри неё звучала неслышимая нота. Эхо его безумия. Отголосок Сети, пропущенный через живое — неживое — тело.
Так оформился наш союз. Малкавиан-программист и Малкавиан-эхо, связанные Сетью, любопытством и общим врагом. Мы не знали тогда, сколько это продлится. Не знали, что через несколько столетий этот союз станет единственным, что удержит нас обоих на краю безумия — когда безумие будет подступать со всех сторон.
«Запись в журнале: Альянс с Каэлем подтверждён и оформлен. Паттерн предыдущих контактов: постепенное сближение, инициатива с обеих сторон. Актив: уникальный разведчик с покрытием всей Сети в регионе. Пассив: уязвимость — если Каэль будет раскрыт или перевербован, моя информационная сеть рухнет. Риск: приемлемый. Следующий шаг: начать систематический сбор данных о расстановке сил в Сплетении.»
В ту ночь мы расстались под ивами. Он исчез первым — как всегда, бесшумно, оставив только эхо. А я остался сидеть на корне, глядя на луну сквозь свисающие ветви, и думал о том, что только что произошло.
У меня появился союзник. Настоящий. Первый. Тот, кто выбрал меня не из страха и не из выгоды, а из любопытства — самой чистой мотивации, доступной Малкавиан.
И это меняло всё.
Оглядываясь назад: это был, пожалуй, самый важный союз в моей нежизни. Не потому что он принёс мне власть или защиту — другие договоры давали и то и другое. В мире, где каждый жест имеет цену, а каждая улыбка скрывает нож, его интерес был единственной валютой, не требующей сдачи. И я заплатил ему тем же: я сыграл ему музыку будущего. Он слушает её до сих пор.